Автор
Оля встретила меня после двух лет после развода. Встреча в зимнем сумраке, снег и холод придают атмосферу тяжести и меланхolie. Сердце до сих пор болит от дырки, оставшейся после последнего разговора. Пахнет паленым, вкус пепла на языке вспоминается каждый день.
В столовой оступилась и пролила какую-то жижу, именуемую супом, на белую рубашку Кречетова.
Я всегда была неловкой, а когда волнуюсь, моя неуклюжесть достигает сотого левела. Тогда еще будущего мужа я приметила сразу. У меня дыхание сбилось, а тело окаменело. Прям как в мультиках показывают. Вот и разволновалась.
А Макс… он всегда был аккуратным, чистоплотным, до жути педантичным. До колик, до зубного скрежета, до выжженных пучков нервов.
Вот и представьте огромное коричневое пятно на идеальной, кипельно-белой рубашке Кречетова.
– У меня тоже все хорошо.
– Все-таки мы молодцы, что развелись.
– Ты прав. У меня жизнь новыми красками заиграла. И… вообще все супер. Да!
Макс хмыкает грустно, но улыбается. Черт. И правда улыбается, словно у него действительно все хорошо. Он счастлив.
Он свободен. От меня.
– Вот ты где!
Симпатичная девушка, которая по-хозяйски берет под руку моего бывшего мужа и обворожительно улыбается, появляется словно из ниоткуда.
Мне хочется провалиться. Наблюдать за жизнью бывшего через соцсети это одно, но видеть воочию, какими глазами он смотрит на эту… А потом обводит чуть поплывшим взглядом ее смачное декольте, это совсем другое.
С меня словно кожу содрали неровными клочками и из пульверизатора уксусом обрызгали.
Господи, я же взрослая, самодостаточная женщина. Почему я так остро реагирую на того, кто так потоптался по моим чувствам в прошлом? В прошлом, блин!
– Это Настя, моя…
– Девушка, – заканчивает брюнетка.
Коротко киваю, отворачиваюсь. Залпом выпиваю невкусное шампанское и, не прощаясь, убегаю.
Всегда было сложно прятать свои чувства, особенно когда их крючком вынимают из нутра.
Кречетов же наоборот. У него нет чувств. Холодный, неприступный, уверенный в себе сноб.
Забегаю в туалет и тут же бросаюсь к зеркалу. В отражении снова боль и разочарование. В глазах своих вижу все эти оттенки.
Я уже не плачу. Совсем. Два года прошло с последней слезы. Словно разучилась, напрочь лишилась этой функции, мои слезные железы забетонировали.
– У меня правда все хорошо.
И брызгаю водой по стеклу.
Телефонный звонок эхом проносится по светлому кафелю. Делаю длинный выдох и беру трубку.
– Оля, а ты где?
Рисую на лице улыбку. Она всегда чувствуется в разговоре, даже если ты не видишь собеседника.
– В туалете.
