Автор
Оля встретила меня после двух лет после развода. Встреча в зимнем сумраке, снег и холод придают атмосферу тяжести и меланхolie. Сердце до сих пор болит от дырки, оставшейся после последнего разговора. Пахнет паленым, вкус пепла на языке вспоминается каждый день.
Брандт не велся на мои истерики. А главное, у меня не было того вулкана страстей в крови, какой был с бывшим мужем.
Я перестала болеть. Излечилась от болезни под именем Максим Кречетов."
"Но как оказалось, вирус остался внутри организма, раз я испытываю те же симптомы, что были прежде.
– Прошу, Оскар, не дави.
– Разве похоже, что я давлю?
Бранд поднимается на ноги и подходит ко мне вплотную. В нос ударяет удушающий аромат его туалетной воды, наполненной приторной мужской сладостью и перцем.
Ненавижу перец.
– Ольга, знаешь, что я не терплю больше всего?
Боюсь поднять на него взгляд. Кажется, только им он сможет меня уничтожить.
Липкий страх пробирается через позвоночный столб и стискивает ребра. В теле дрожит все, даже ресницы.
– Я не терплю, когда меня обманывают и делают из меня дурака. А теперь я жду настоящую причину.
Молчу.
Никогда не признаюсь, что за его спиной изменила ему. Еще и с бывшим мужем.
– Я дам тебе два дня, чтобы ты выкинула эту дурь из головы, Оля. Не знаю, что случилось с тобой, не разбираюсь в ваших женских штучках.
Оскар говорит довольно четко, громко, выделяя интонацией нужные ему слова. А у меня в голове барабаны играют и тарелки бьются.
До боли сжимаю кольцо на пальце, и след остается на внутренней стороне ладони.
На секунду представляю, что он говорил это мне все от большой любви. Но я поднимаю взгляд и все-таки встречаюсь с темными, почерневшими углями, которые жгут роговицу.
– Ну вот и договорились.
Сухость во рту и горле царапает. Меня мутит. И ощущения, что я наглухо застряла в клейкой паутине, твердеют с каждым шагам Оскара по моей кухне.
Резким движением беру бокал с вином со стола и выпиваю.
Брандт наклоняется, целует в макушку. Жест покровителя. И сейчас он одобряет мое молчаливое согласие.
От шкрябающих ощущений очень некомфортно находиться даже в своей квартире.
Меня не покидает чувство, что я слаба перед ним. Мои слова ничего для него не значат. Сейчас Оскар Бранд – чужой для меня человек, несмотря на внушительный бриллиант на безымянном пальце.
Мужчина уходит спустя несколько минут. Он неторопливо надевает свое пальто, обувает ботинки. Все это в полной тишине, которая чудовищно страшит.
– Оля, не делай глупости. Ты приняла решение, будь добра, следуй ему.
