Автор
Оля встретила меня после двух лет после развода. Встреча в зимнем сумраке, снег и холод придают атмосферу тяжести и меланхolie. Сердце до сих пор болит от дырки, оставшейся после последнего разговора. Пахнет паленым, вкус пепла на языке вспоминается каждый день.
Про семейное положение молчу. Жена не знала, что у Попова такое отклонение. А сейчас, выходит, по всем фронтам у него засада. Да, и у меня тоже.
Гневные искры цепляют стопы и поднимаются по телу. Красная заслонка перед глазами образуется, стоит мне вспомнить, кто так “удружил”.
– Затаскаю по судам, напишу на тебя в Ассоциацию! – цедит сквозь зубы.
Его штормит как лодку в море. И… это тоже нормально.
Не прощаясь, он скидывает звонок.
Несколько раз провожу пятерней по волосам. Пальцем надавливаю на глазные яблоки.
Даже воздуха не хватает.
Голова крошится на части, а все отделы головного мозга варятся в панике.
До клиники доезжаю спустя час. Там, понятное дело, всемирный потоп и восстание машин одновременно.
Обвожу холл взглядом, цепляю детали: светло-зеленые стены, мягкие диваны, кулер с водой.
Я создавал все это с нуля, с долбанного кирпичика, который купил на кредитные деньги. И часть моей жизни сейчас рушится на моих глазах.
Думал, жена меня уничтожила, когда мы развелись. Но нет, Ольга раздавила сейчас, спустя два года.
Мой компаньон – Денис – сидит в широком кресле в нашем кабинете. Очки лежат на столе, сам задумчивый.
– И что делать будем? – спрашивает без приветствий.
Неопределенно дергаю плечами.
– Тебе надо поговорить с Поповым, все объяснить для начала. Нанять адвоката. Ну, и найти, кто слил записи. Спустить на него всех собак.
От последней идеи подбрасывает вверх. Я пробиваю слои атмосферы, и, зависнув на миг, обрушиваюсь на землю.
Смогу ли я поступить так со своей женой? Это не та ситуация, когда нужно думать о другом. Здесь либо она тебя, либо ты ее. Но, черт, это же Оля. Моя Оля.
– Знаешь, кто мог слить?
Секунда на обдумывание.
– Нет.
– Есть еще материалы, которые могут попасть не в те руки? – напряженно спрашивает.
– Больше слива не будет, – уверенно говорю, хотя самого на лоскуты кромсает от страха, что может повториться.
– Надеюсь, Макс.
Денис обводит меня взглядом. Я упорно вижу жалость, помноженную на раздражение.
А когда он закрывает за собой дверь, подхожу к бару и со всей силы бросаю об стену хрустальный бокал, из которого мы в прошлый раз пили виски по случаю семилетия нашей клиники.
– Сука! Сука! Сука!
Кричу. Горло рвет от воплей.
Прикрываю глаза, голову откидываю назад. Шумный выдох, такой же вдох.
