Автор
Оля встретила меня после двух лет после развода. Встреча в зимнем сумраке, снег и холод придают атмосферу тяжести и меланхolie. Сердце до сих пор болит от дырки, оставшейся после последнего разговора. Пахнет паленым, вкус пепла на языке вспоминается каждый день.
Как бы мне ни хотелось помочь ей, нам, если бывшая жена не пойдет навстречу, то все бессмысленно.
– Я передумал. Ты имеешь право не отвечать, – холодно говорю, нервно тасуя карты.
– Отчего же? Отвечу.
Моя очередь допивать вино. С последним глотком я пожалел, что налил так мало.
– За годы нашего брака было хорошее и плохое, – тихо произношу, – но есть что-то, за что ты благодарна?
– Ты знал меня, – отвечает спустя время, за которое все растянутые нервы превратились в трухлявые, старые нити, – предугадывал, что хочется, и понимал, какое у меня настроение.
– Хм… а мне казалось, я совсем тебя не знал, – бросаю полный грусти взгляд куда-то чуть выше кончика ее носа.
А когда наши взгляды все же встречаются, вижу прозрачную пленку на ее глазах. Горло подрагивает. Могу поспорить, Ольга сдерживается, чтобы не заплакать.
Самому паршиво.
– Последнее время я очень сентиментальная и часто плачу, – немного фальшивая улыбка растягивает ее губы.
Пальцами хватает за ножку бокала, а когда понимает, что тот пуст, излишне громко ставит обратно.
– Давай дальше, Макс.
Коротко киваю и раздаю карты. Тишину нарушает только частое дыхание и шелест этих самых карт.
Кожа горит, когда я касаюсь карт и скидываю их на стол. Я не думал, что такие вопросы что-то будут задевать в нас. Двоякое чувство испепеляет меня изнутри: продолжить или прекратить?
Следуя внутреннему порыву, я… поддаюсь и даю право Оле задать вопрос мне.
Она долго думает, даже встает со своего места и отходит к окну, а проходя мимо меня, окутывает своим ароматом. Хочется прикрыть глаза и ненадолго вернуться в прошлое, когда между нами все было хорошо.
– Если бы можно было что-то изменить в нашей жизни, что бы это было?
Лялька быстро поворачивается ко мне лицом, замечая, как я обводил ее фигуру взглядом. Мне показалось, или ее задница чуть округлилась?
Прочищаю горло. Момент, наполненный пикантностью и неловкостью.
– Не стал бы заставлять тебя участвовать в семейных вечерах. Я знал, что ты их терпеть не можешь, но слепо следовал традициям, которые мне навязали родители. Как видишь, я тоже несовершенен, и мне тоже многое следует переосмыслить.
Ольга прыскает, скрывая свою улыбку. Выглядит сейчас очень милой, почти невинной.
Эта невинность правда однажды переперчила все блюда на ужине, тем самым заставив моих родителей уйти чуть раньше. Они не любят острый перец в еде.
