Автор
Дочь секретарши мужа отнюдь не привычная. Слишком хитра и изворотливой. А может быть, дело в том, что она просто слишком красива, чтобы мужчины не обращали на нее внимание? Первые звоночки появились еще с начала третьего месяца беременности — время самое тяжелее. Но седьмой месяц стал настоящим адом для меня: от близости меня воротило, а мужчина, как известно, с его высоким либидо, не обращал на это внимания....
Никогда еще я не слышала, чтобы он разговаривал со мной в подобном тоне.
– Твоя жена… – растерянно произнесла секретарша, кажется, не обратив на его слова внимания.
Он натянул на себя рубашку и шлепнул ладонью ее по обнаженным ягодицам, и этот громкий звук заставил меня, наконец, вскрикнуть и тяжело задышать.
Гордей напрягся и резко развернулся, стремительно бледнея при виде меня.
– Соня, – просипел так, будто его горло резануло, и он потерял голос.
Он шагнул ближе ко мне, но я вышла из оцепенения и отшатнулась, в ужасе глядя на предателя мужа.
– Что ты тут делаешь, Сонь? Ты же сказала, что будешь в больнице.
Мне хотелось кричать изо всех сил, раздирая собственную кожу лица до крови ногтями, но всё, что я могла – это стоять истуканом и дрожать, глядя в лицо того, кто обещал оберегать меня, заботиться и любить.
А на деле предал.
Жестоко. Мерзко.
– Так я уже, – сглотнула я и горько усмехнулась. – Хотела тебе сюрприз сделать.
Я нелепо махнула снимком малыша в воздухе и опустила руку.
Всё это нужно только мне.
– Гордей Владимирович, я пойду, наверное, – подала голос Аня и начала собираться свои вещи с пола.
– Ты не должна была видеть эту грязь, Сонь, – поморщился Гордей, взяв себя в руки, и застегнул пуговицы на рубашке. Секретарша схватила белье и проскользнула мимо меня обратно в приемную.
– Как ты мог, Гордей? – судорожно всхлипывая, я ощущала, как тянет низ живота.
– Я мужчина, Сонь, мне это нужно.
– Не смей обвинять меня! Что ты за чудовище, Гордей, я требую развода!
Меня трясло и лихорадило, и больше всего на свете я хотела убежать, но ноги предательски не слушались.
– Успокойся, Сонь. Я не дам тебе развод. Не глупи, ты же у меня умненькая девочка. Для тебя ничего не изменится. Она для меня ничего не значит и нужна мне лишь для снятия напряжения.
– Ты даже не раскаиваешься, – прошептала я потерянно и схватилась обеими руками за живот.
Он не собирался прекращать отношения на стороне. Это и подкосило меня, а затем низ живота резануло острой болью.
– Ай! – вскрикнула, чувствуя, как по ногам что-то потекло.
– Что такое, Сонь? Воды отошли?
Муж кинулся ко мне, но мне от его присутствия становилось лишь хуже.
– Нужно вызывать скорую, Сонь. Что-то не так.
Я едва не скрючилась, пытаясь оттолкнуть руки Гордея, а затем увидела, что его ладони были в крови. В моей крови.
