— Все сказал? — угрюмо интересуюсь.
— О нет. Даже не надейся. Твой грязный плюшевый секрет теперь навсегда с нами. Я еще и сыну твоему расскажу, как подрастет, как папаша чуть его игрушку не осквернил. А еще…
Договорить он не успевает, потому что я с криком «приехали» практически на ходу выпрыгиваю из машины и несусь к знакомой фигуре.
Мира стоит на обочине, укачивая на руках сына. Несмотря на слова утешения и милую колыбельную, что она поет, он продолжает плакать и я моментально догадываюсь:
— Да, — закусывая нижнюю губу отвечает она. — Я такая дура, что поперлась сюда! Еще и сумку потеряла!
— Ничего страшного. Видишь же, я приехал. Хорошо, что позвонила.
— Я только твой номер наизусть помнила, — признается она. — Столько раз пыталась забыть, чтобы не было соблазна позвонить, а все равно помнила, представляешь?
— Представляю, — тяну, глядя ей прямо в глаза. — Я тоже твой помню. Не только номер, Мира. Вообще все, каждую деталь…
— Я… — начинает она. — Поехали домой. Его срочно нужно покормить.
— Так корми в машине, — подходит Равиль. — Печка работает, окна сзади тонированы. Корми себе на здоровье.
— Спасибо, — выдыхаем мы с ней одновременно, а после того, как Мира с сыном скрываются в салоне автомобиля, снова повторяю: — Спасибо, друг. И за то, что привез, и за то что людей своих гонял на ее поиски. И за то, что был со мной все это время…
— Не, ну ты точно клинья ко мне подбиваешь, Соболевский, — ехидно ухмыляется Рав. — Сказал же тебе, я не по этой части. Надо было на Мини Маус соглашаться, когда предлагали.
Несмотря на то, что все закончилось хорошо, я все равно чувствую себя донельзя глупо. Я взрослая женщина. Мать. А повела себя, как несмышленый ребенок, который увлекся бабочкой и ушел слишком далеко от дома.
Что, если бы я не встретила тех девушек, что дали мне позвонить? Или если бы Марк не смог приехать так быстро? Анна Вячеславовна четко сказала, что нельзя давать Коле долго плакать, а я…
— Все хорошо, — словно почувствовав мои мысли, Марк крепко сжимает мою ладонь. — Все позади, малыш.
— Благодаря тебе и Равилю, — мычу глухо.
— Ну а кто нам позвонил? — не унывает он. — Мира, ничего страшного не произошло. Да, ты немного не рассчитала время, но зато Коля воздухом свежим подышал. Прогулки на балконе это все равно не то… Просто теперь будем вместе ходить.
При этих словах меня обуревают совсем уж странные эмоции. Облегчение пополам с раздражением. Будто мне теперь нельзя доверить ребенка. Будто я ужасная мать и сама не справлюсь.