Автор
В суде: Тесная комната застынет в напряженной тишине, когда верховный судья, даже на его жалобном свете, выглядит нелепо. Ваша Светлость — это не просто формула слов, это холодная истинность, окрашенная злорадством в глазах подсудимой. Здесь нет милосердия, лишь жестокий упрек и гнетущая надежда на бесконечное продолжение этой трагической истории....
Мысли путались, пульс зашкаливал, а грудную клетку неприятно сдавливало.
Только сейчас я полностью осознала — да, Аррон виноват, бесспорно, но эта женщина целенаправленно рушила наш брак.
Пять грёбаных лет она плела свою паутину, отравляя каждый наш день! Травила непонятно чем, лишая меня возможности зачать и выносить ребёнка…
От этого понимания меня замутило, и съеденный завтрак едва не вырвался наружу. Во рту разлился горький привкус желчи.
— Зачем она так? — тихо простонала я, методично покачиваясь из стороны в сторону, обхватив руками плечи.
Аррон подхватил мать на руки с механической точностью солдата. Лицо дракона не выражало ни одной эмоции, превратившись в безжизненную маску, но я заметила, как напряглись мышцы: челюсти сжались, плечи стали будто каменными, а на предплечьях змейками проступили вены. Он вынес её в сени и положил на скамейку, а когда вернулся, на побелевшем лице отражалась мучительная боль.
— Я знал, что ты будешь жить в особняке, — произнёс он тихо, сев рядом со мной на корточки и положив ладони мне на колени.
Он растерянно покачал головой и тяжело сглотнул.
— И да, в тот момент я думал в первую очередь о браке с Дэйдрой. Оказывается, если тебе на протяжении пяти лет твердят одно и то же, извращают правду и выдают ложь за действительность, спаивая при этом дрянью… Каждый грёбанный день… Я поддался и поверил.
Я резко отвернулась, впившись взглядом в щербинку на подоконнике. Сбоку по стеклу ползла муха, и её очертания то и дело расплывались в бесформенное пятно. Слишком больно было смотреть на него, слышать эту правду.
Слёзы жгли глаза, и я прикусила щёку до металлического привкуса, лишь бы не дать им пролиться.
— Я идиот. Болван. Глупец. И я не отрицаю свою вину.
