Где мой сын?
Я испуганно зашарила по кровати рукой и вскочила, заозиравшись.
Комната была пустой.
Только на тумбочке у кровати стоял таз с водой, которая почему-то исходила паром.
Где Кори? Где мой малыш? Кориан что-то с ним сделал⁈"
"Поднявшись на ноги, я рванула к двери, выбежала в холл и услышала душераздирающий младенческий крик со стороны кухни.
Сердце колотилось, как бешеное, я толком не помнила, как пересекла столовую, как толкнула кухонную дверь — и перевела дыхание, только когда увидела Кори на руках у Марка, и Лолу, которая колдовала над очагом. Рядом, на столе, теснились пучки зелени, свежие овощи и приличных размеров ощипанная тушка индейки.
— Кори! — воскликнула я.
— Ваф! — раздалось за моей спиной.
Лола тут же вскрикнула, уронив в кипящий на очаге котел большую деревянную ложку.
Ее глаза, и без того огромные, стали еще больше, она попятилась, глядя на что-то за моей спиной.
— Он не кусается, — неловко произнесла я и обернулась.
Уголек, который при утреннем свете казался еще более косматым и еще более огромным, смотрел на Лолу подозрительно, но позволил потрепать себя за ухом.
От испуга она захрипела, и я поспешила уточнить:
— Это пес… господин Первый советник приказал оставить его в доме.
Или позволил? Неважно. Что вчера произошло? Как я умудрилась уснуть и…
— О, дочка! — вскинул на меня взгляд Марк. — Встала наконец-то. А ну — держи своего здоровяка, он с самого утра мне такие представления устраивает! И корми его сама тоже! Старый я уже для такого, в последний раз тридцать лет назад дочурку укачивал, а она…
Марк осекся, опустив взгляд, и я поспешила забрать у него сына. Так, лоб не горячий, десны… десны вроде тоже не воспаленные, пеленки не пахнут. Что тогда? Ну тихо, тихо, мой хороший, тихо… Мама тут, ну что же ты…
— Соскучился, — прокомментировал Марк. — Полночи мне спать не давал, здоровяк.
— Что случилось? — напряженно спросила я, пытаясь успокоить все еще всхлипывающего Кори, и огляделась.
Очаг занят Лолой, которая варила, судя по всему, кашу для завтрака господам. На кухне пахло сладким: корицей и сахаром, сушеным виноградом и персиками, молоком и пряностями.
— Как что случилось, девочка? Неужели не помнишь?
— Не помню? — переспросила я и нахмурилась.
Последнее, что я помнила, — разговор с Корианом. И золото! Я вздрогнула, а затем вспомнила, как на кровати рядом нащупала ребрящийся краями монет мешочек.
Уже хорошо: деньги на месте.
А потом… Потом была пробирка и… Это в самом деле было лекарство? Но почему ничего не изменилось? Беспокойство за Кори постепенно отступало, и привычная слабость снова вернулась.
— Господин Первый советник тебя принес, — подсказал Марк. — Сказал — в обморок опять упала.
Боже. Какой стыд. Щеки обожгло, и я опустила взгляд, заговорив о чем-то с Кори.