Автор
В пестром зале баров за пятым столиком царило беспорядочное веселье свиней с распотыренными мозгами и полным подбородком. Крошками усеянная посуда, грязные стаканчики и сироп на полу лишь подчеркивали их неуместность здесь. Я прихлопываю посуду, пытаясь вытереть крошки, когда внезапно вспоминаю о Кате: она так неожиданно сломала ногу и теперь мне придется самой забрать ее....
Я шагаю в гостиную, позади слышится щелчок. Дверь за нами закрылась. Мы остаемся одни в хозяйском крыле, и внезапно мне становится неуютно, а вся смелость рассыпается на части. Я не готова узнать правду. Хочу отмотать назад время. Вернуться на яхту. Нам так хорошо было вдвоем. В тот момент казалось, кроме нас, ничего больше не существует.
Тимур снимает с себя пиджак, бросает его на диван. Расстегивает несколько верхних пуговиц на рубашке, словно они мешают ему дышать. Его движения резкие, мне в глаза он не смотрит.
Он подходит к двери, той самой, что так манила меня все это время, и прикладывает к замку пластиковую карту-ключ. Короткий сигнал, и проход открыт. Я медлю лишь мгновенье, поднимаю на Тимура взгляд, полный вызова, прохожу внутрь и застываю на месте.
Сколько раз я представляла, что находится в этой комнате, но вот увидеть здесь детскую для мальчика точно не ожидала. Все мои надежды и мечты растворяются, превращаются в прах при взгляде на синюю стену, плюшевого медведя и светильники в виде тучек.
У Тимура есть ребенок. Сын. Маленький мальчик. От другой женщины. И женщина тоже есть, скорее всего.
Слишком больно осознавать это.
Я оглядываюсь по сторонам. Белая кроватка, комодик, шкафчик с игрушками. На тумбочке в рамке единственное фото в этой комнате. Я беру его в руки, и по телу проходит электрический заряд. На ней Тим. Он счастливо улыбается, держа на руках малыша. Совсем еще кроха.
Все это время Тим молча наблюдает за мной, давая мне время осознать тот факт, что у него где-то есть семья. Зачем тогда ему я?"
"– Почему ты не сказал? – резко поворачиваюсь к нему, впиваясь пальцами в рамку с фотографией с такой силой, что ещё немного – и стекло треснет под моим натиском. Мой голос звучит так глухо, что я удивляюсь, как Тиму удалось расслышать меня.
– Это не так просто сделать, Майя, – невесело усмехается он.
– Что именно? Сказать: Майя, знаешь, у меня есть сын? – язвлю я. – О да, это очень-очень сложно, Тимур! – повышаю голос и взмахиваю рукой в воздухе. Чувствую, как от злости краснеет лицо, но успокоиться не получается. – И где он сейчас? Ты прячешь от меня своего ребёнка? Как это мило с твоей стороны, Тимур.
Аврамов не отвечает на мое замечание.
