Автор
В глухой деревне, запертый в своем одиночестве изощренный мозг не давал покоя. Встреча с загадочным Яром разрушила тишину и пробудила мысли о настоящей жизни и людях. Однако бег по лесам стал незаменимым спасением от иллюзий и фанатичных теорий, что безопасность в уединении — лишь призрачная надежда....
Я накрыла его ладонь своей, сплетая наши пальцы, и зажмурилась. Чёрт, сколько же в нем силы — аж дыхание спирало! И не той, которая бьет наотмашь, а тихой, затаившейся внутри… Если не тронешь ее — она не тронет тебя, но стоит кинуться, и эта сила бросится и разорвет на части. Без звука, без слова угрозы, без предупреждения. Жаль, Айзатов не успел это понять."
"Хотя, откуда я знаю, о чем Слава думает теперь? Зная его, он, должно быть, закрылся у себя в кабинете и глушит Джек Дэниэлс. Я видела это однажды.
Я вздохнула, открыла глаза и встретилась с внимательным взглядом Вереса.
— Да, я иногда хочу, чтобы он просто исчез. — Я усмехнулась. — Знаешь, я как-то пожелала, чтобы исчез мой отец.
— Почему?
— Он был дерьмом. Пил, устраивал драки, поднимал руку на маму… А когда случайно ударил Сашку, я очень испугалась.
— И что же?
— И он пропал.
— Уверена? — сузил он пытливо глаза. — Может, мама просто не пустила…
— К нам приходили следователи, расспрашивали о нем. Потом выяснилось, что его кто-то столкнул на рельсы, и его переехал поезд.
— Вот как…
— Но со Славой это не сработало. Сколько я ни мечтала о его исчезновении, он никуда не делся.
— Ты мечтала, чтобы он исчез или умер? — вдруг педантично уточнил Верес.
— Не знаю, — пожала я плечами. — Я думала, конечно, как от него избавиться. Иногда и о том, как мне его убить. Но у меня бы не вышло...
— Что случилось с твоей мамой?
— Она умерла от сердечного приступа, когда мне было пятнадцать, — прошептала я.
Мы помолчали.
— Вернись ко мне, — попросил Верес, и я улеглась в его объятья, прикрывая глаза.
— Ярослав так странно тебя зовет — Вера…
— Странно?
— Мне нравится. Тепло так звучит. Но не только. Мы с тобой — Вера и Надежда, понимаешь?
— Точно, — и он поцеловал меня в висок.
— А ты хотел всё оставить, как есть…
— Я иногда плохой диагност.
— Тем более тебе нужен хороший на всякий случай, — веселилась тихо я.
— Мне повезло.
— Я рада, что ты это признал.
Питер вдруг тревожно заворчал во сне, и Верес прислушался. Но за окном было всё по-прежнему, и он крепче прижал меня к себе, плотнее закутывая в одеяло.
52
Было раннее утро.
