Автор
Когда Алексей нашел записку на столе снимки и сообщение, его сердце замерло. Он уехал за город по просьбе жены, но теперь выясняет, что она оставила ему нечто особенное - фотографии, на которых он видится с неизвестным мальчиком. Взрывная атмосфера раскаяния и разрыва наполняла пространство между ними, заставляя Алексея задуматься о своем поведении и предательстве....
Он просто снял с безымянного пальца обручалку, просто спрятал ее в карман пиджака. И просто спросил можно ли присесть за столик. Нина сначала нахмурила тонкие брови, взглянув на него, но тут же улыбнулась и согласно кивнула. А когда они стали общаться, Леша окончательно поплыл.
Затем начался их роман. С одной стороны, Ковалев мучился – совестью, разлукой с Ниной, метаниями, когда так или иначе задавался вопросом: готов ли он потерять семью? С другой стороны, он получал от этого драйва такое наслаждение, что показалось, будто после тридцати пяти только начал жить.
И вот сегодня он собирался ехать к Нине и ее сыну Антошке, которого уже считал едва ли не своим. И эта встреча должна была стать судьбоносной, потому что Алексей, кажется, принял решение. Он хотел быть с Ниной. Хотел называть ее своей женой, если, конечно, она на это согласится. И даже уже купил кольцо, которое припрятал в рабочем сейфе, а сейчас положил в дальний угол чемодана. С ним и приехал домой по дороге в аэропорт, потому что Арина очень просила забежать к семье перед командировкой.
Детей своих он любил, и это стало своего рода камнем преткновения в том, чтобы не уйти из семьи еще в тот момент, когда понял, что без Нины не может жить.
– Арина! Ариш! – окликнул он жену, как только зашел в прихожую. – У меня мало времени, самолет скоро!
Ковалев намеревался быстро разобраться с тем вопросом, за решением которого его и позвала домой супруга, и быстро мчаться в аэропорт.
– Пап… а мама уехала, – немного растерянно сообщила она, держа на руках Люси.
Дарья всегда казалась ему старше своих лет. В свои десять порой рассуждала так, словно ей было минимум вдвое больше. И очки на курносом носике лишь прибавляли дочери серьезности.
– Сказала, что на два-три дня, – добила она его, когда он уже вытащил телефон, чтобы звонить жене.
– В каком смысле уехала? – не поверил он своим ушам. – Куда?
– За город. Говорила, что ты с нами посидишь. И что она оставила тебе кое-что на кухне.
Что вообще за чертовщина? Куда Арина смоталась? Неужели уехала в тот отель, о котором говорила? Но дети? Как же они? Жена ведь обязана была забрать их с собой!
Даже не стащив ботинки, Ковалев метнулся на кухню. Обнаружил на столе записку и конверт. Первым делом разорвал его и вытряхнул оттуда снимки.
