Мне кажется, именно этим и занимается Мирон.
— Он заставляет меня готовить еду! Выгоняет на улицу, чтобы я бродила вокруг дома как собака! Притащил одежду на пуговицах и молниях — чтобы мучилась со своей рукой, ведь знает же, как мне тяжело с мелкими деталями!
Алена на том конце провода начинает смеяться:
— Да он просто-напросто тиран!
— Вот именно!"
"— Гош, а если серьезно, он ведь правда любит тебя, старается. Отчитывается о твоем состоянии чуть ли не каждый час: перед твоей начальницей, родителями, даже передо мной! Коршуном над тобой парит, не подпускает никого, чтобы было так, как хочешь ты.
Женщина, которая сбила тебя… Ты не знаешь, но ее размотали по полной. Там нарушений чуть ли не на пятнадцать лет собралось.
Глотаю плотный ком в горле.
— Такая странная любовь, — бормочу тихо.
— Не все истории любви похожи на сказку, — Алена произносит слова отстраненно, как будто эта фраза относится вовсе не к нам с Мироном.
— Наша была похожа, — говорю и выдавливаю из себя грустную улыбку.
— Была, Гош, была.
А вот теперь начинается реальная жизнь, но оно и к лучшему. Хватит с нас сказок, от них только глупые розовые фантазии, которые никогда не сбываются, — подруга выплевывает это все со злостью.
— Что-то мне подсказывает, что ты сейчас вовсе не обо мне.
Алена замолкает, слышно только ее нервное дыхание.
— Мне кажется, отец Тимохи нашел нас, — говорит с тревогой.
— Он что, плохой человек? — Я ничего не знаю об отце ее сына.
— Скажем так, опасный. Но знаешь… Пошел он! Пошли они все! Козлы! Возомнили себя властителями наших жизней!
— Тебе помощь нужна? — спрашиваю я, хотя, честно говоря, понятия не имею, как могла бы помочь Аленке.
— Нет. Пока нет. И надеюсь, не понадобится, — последнее она произносит неуверенно.
Мы еще немного болтаем с подругой, а после я иду к холодильнику. Есть не хочется, готовить не нужно. Прохожу в спальню, в которой остановилась, осматриваюсь.
Ну и бардак я тут развела.
Меня накрывает конкретно. Приношу ведра, тряпки и начинаю шаманить. Федорино горе, ей-богу!
«И вы будете опять,
Словно солнышко, сиять,
А поганых тараканов я повыведу,
Прусаков и пауков я повымету!»
Ну правда же! Все так и есть.
Когда моя комната сияет чистотой и порядком, я понимаю, что остановиться не могу. Этот наркотик уже распространился по моей крови, меня не остановить, спасайся кто может!
Как итог — четыре часа, и дом, в котором чуть ли не стерильная чистота. Нога ноет, рука практически не сгибается, но я решаю, что это еще не конец.
