Автор
Молодая женщина подымаются слезы, вспоминая свою больную любовь и его непростительные поступки. Теперь она решает начать новую жизнь, но не без страха перед будущим, которое ждет ее за порогом суда развода. Вдохновленный чувствами и драмой этой женщины, автор создает невероятно эмоциональную историю о противостоянии больших слез и горьких истин....
Тряпка, которая не смогла выбрать нормального мужика, и за штаны держится.
Да, да, мне всегда казалось, что я такая вся из себя сильная, и на чужое мнение мне глубоко плевать.
А вот оказалось не плевать нифига.
Не плевать!
Боялась, что подружки скажут – ох, Маша, как ты можешь с ним теперь? Он малолетку трахал, а может и сейчас трахает. И вообще, кобели не меняются, если один раз пошёл налево и с рук спустили ему – он еще пойдёт.
Были все эти мысли, были.
А у кого их нет-то?
Любой форум возьмите, где обсуждают измены.
Как там накидываются на тех, кто прощает? Какими эпитетами награждают?
Вот.
Как же мы, женщины, друг друга не любим! Как норовим закопать поглубже!
Даже подруги!
С той же Ленкой не раз и не два у меня разговоры были. О прощении.
Сначала она тоже кричала – не прощай, ату его! Вот! Давай гаси! И подстилку его проучи как следует.
Ленка повторяла, что надо себя уважать, что нельзя прогибаться. Даже, когда я забеременела. Мол, пусть ему малолетка его теперь рожает.
Если бы мы обе тогда были мудрее. Рассудили бы иначе.
Сейчас я это понимаю.
А потом Ленка, кстати, переобулась в воздухе!
Начала меня «лечить», мол, я хорошего мужика прошляпила, надо было возвращать, забить на его косяки, прогнуться.
- Ничего бы с тобой не случилось, и с твоей гордостью! Все прощают! Даже звёзды прощают своих кобелей. А ты-то у нас уж точно не звезда. И сейчас еще не поздно простить. Сама пришла к нему и сказала – давай, возвращайся.
Очень легко сказать, да. И советы давать проще простого.
Сейчас я вообще всё воспринимаю по-другому.
Но почему-то всё равно не могу просто по-человечески.
Не могу и не хочу.
Стас набрасывается на меня с поцелуями так жадно, словно у него сто лет уже ничего не было.
Что это, Викуся его на голодном пайке держит что ли?
Или это он до меня дорвался?
У нас ведь уже очень давно ничего такого не было. Естественно.
Очень.
- Маша… Машенькая моя..
Вспомнил!
Я замираю, потом подаюсь вперед со стоном.
Как же давно он меня так не называл! Лет десять точно. Если не больше.
Забыли уже об этом оба.
Раньше постоянно говорил, не «маленькая», а «МашенькаЯ». И мне это так нравилось!
Когда же мы оба перестали использовать это забавное прозвище? Когда Варька родилась? Или позже? Когда я потеряла нашего третьего?
Мысль об этом простреливает, заставляя напрячься.
Что я делаю? Зачем даю Стасу себя целовать?
Не должна. Рано.
