Автор
Встречаешься с искушенной и сложной линией, где каждый шаг может изменить судьбу семьи. "Развод" - интригующая серия, где каждый новый поворот приносит новые загадки и переживания. От начала до конца читатель будет оказываться в центре гонки за правдой, когда ты сам становишься героем противостояния....
Похоже, «Развод. Ты предал нашу семью (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Невоспитанный.
— Все в порядке, — сдержанно отвечаю я.
— Блин, а по тону так и не скажешь, — цыкает Ярик. — Бубенчики босса в целости?
Я поднимаю взгляд на Глеба, который устало проводит рукой по лицу и подпирает подбородок кулаком:
— Ярослав… Мои бубенчики в целости.
— Не отрезала?
— Нет.
— Это хорошо, — Ярик чем-то шуршит. — Босс, погоди… — замолкает и рявкает. — А ну, пошли отсюда! Что у вас там?! Где родители?! Отошли от моей машины!
— Да это не машина, а корыто!
— Я тебе за корыто уши оторву! Это раритет!
— Глеб, — шепчу я.
— Я не знаю, — он медленно моргает.
— Что за дети пошли?! — возмущенный Ярик возвращается к нам. — Они мне на двери мужской половой орган нацарапали. Художники, блин. И знаешь, Глеб, неплохо получилось. Анатомично, я бы сказал.
— Ярослав, — медленно выдыхает Глеб.
Кажется, хлопает дверца машины, дальше Ярик покряхтывает, и все это сопровождается непонятной возней на фоне.
— Короче… — говорит Ярик и загадочно замолкает.
— Ярик, я сама готова тебе бубенцы подрезать, — цежу я сквозь зубы. — Зачем звонил.
— О встрече прошу, — Ярик тяжело вздыхает. — Это не телефонный разговор. Тут надо лица видеть, глаза…
— Разговор касается Нади? — тихо спрашиваю я.
— Угу.
— Что-то случилось? — сглатываю ком тошноты. — Ярик…
— Да дома эта дрянь, — глухо и мрачно отвечает он. — Я ее пальцем не тронул, а помыться хочется, жуть как. С хлоркой. Что за человек такой? И кто виноват? Мамаша?
— Ярик, — скрипит зубами Глеб.
— Наверное, и папаша где-то прощелкал клювом, — продолжает свои измышления Ярик. — Тоже хорош. Только и говорит, как он всю жизнь положил на дочь. Как работал. Только я, я, я, да я. Страдалец. Труженик. Моего алколоида тоже послушаешь. Так он тоже герой-отец и всю жизнь положил на нас с братом. А на деле смертным боем бил. Но у нас хотя бы бабушка есть. А тут бабушки нет, — недовольно прищелкивает языком. — А еще я в дерьмо собачье, кажется, наступил.
Я в полнейшем недоумении.
— Вот блин, точно, наступил, — тяжело вздыхает.
— Ярик, говори сейчас, что хотел сказать, — Глеб хмурится.
— Нет, это разговор для личной встречи, — невесело отзывается Ярик.
— Да вот мне нечего делать, как сейчас лететь к тебе на встречу, Яр. Совесть поимей, — рычит Глеб. — Такие деловые все кругом.
— Не, сегодня никаких встреч. Завтра, Глеб. Я сейчас тоже не готов.
