Автор
Встречаешься с искушенной и сложной линией, где каждый шаг может изменить судьбу семьи. "Развод" - интригующая серия, где каждый новый поворот приносит новые загадки и переживания. От начала до конца читатель будет оказываться в центре гонки за правдой, когда ты сам становишься героем противостояния....
Похоже, «Развод. Ты предал нашу семью (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Я, кажется, сама влюбилась в нее.
— Не женщина, — перевожу взгляд на Ярика, — а бриллиант.
— Знаю.
Я медленно сажусь за стол, оглядываю домашнюю провизию и поднимаю взгляд на Любу:
— Спасибо.
— Ой да, перестань! — она неожиданно смущается и отмахивается. — Хотела больше взять, — пихает Ярика в бок, — этот не дал.
— Это… — Глеб удивленно потирает щеку, — довольно неожиданно.
— А яйца, — Люба садится напротив меня, — можно сырыми кушать. У меня курочки здоровые. Вот прям с утречка… А давай я тебе покажу.
Люба выхватывает яйцо из пакета, аккуратно разбивает скорлупу об угол стола.
— Давай. Прям выпивай. У меня все в семье так делали, и все ух какие. Давай-давай. Руку на отсечение даю. Курицы у меня не заразные, чистые и здоровые.
— Яйца у Любки что надо, — глухо отзывается Ярик, а затем бубнит. — Блин, опять вышло что-то не то.
Осторожно забираю яйцо из пальцев Любы.
— Нин… — шепчет Глеб.
— Отстань, — сердито отвечаю я.
— Вот это по-нашему! — Любка одобрительно бьет ладонью по бедру, и я опрокидываю в себя яйцо.
Желток с белком проскальзывает в глотку, и я сглатываю. Причмокиваю, и Глеб аж открывает рот, возмущенно вскинув брови.
И меня на удивление не тошнит. Откладываю пустую скорлупку в сторону и шепчу Любе:
— Никогда так раньше не делала.
— А зря, — качает головой. — Сырые яйца спортсмены даже глотают, но тут важно правильные яйца глотать. Толку с магазинных не будет. И яйца должны быть проверенными и от хороших людей.
Глеб со вздохом опускается рядом, глядя на Ярика:
— Любят женщины поговорить о яйцах, да?
— А чего о них не поговорить-то? — Люба приподнимает подбородок. — Даже в деревне сразу хорошие яйца не найдешь. О ваших даже речи не идет, — фыркает. — Мелкие, бледные… Тьфу, даже в руки неприятно брать.
У Глеба вздрагивают ноздри, и он медленно сглатывает, сдерживая в себе смех.
— А еще часто тухлые, — подтверждает Ярик возмущения своей ненаглядной. Садится за стол и кривит губы. — И вкуса никакого.
— У меня еще утки есть, — Люба обращается ко мне шепотом. — Но, дряни такие, яйца не несут. Отказываются. Если не образумятся, то пойдут под нож. Я и тебе парочку дам.
— Спасибо.
— Ну, если не утки будут, то яйца, — Люба пожимает плечами. — Тоже ничего, да?
Я киваю. И мне немного завидно. Я вижу энергичную женщину, которая живет на своей земле. И есть в ней то очарование, которое называется самой жизнью. Простой, но в то же время очень трудной и благодарной.
