Автор
Ксюша смотрит на оживленное шоу, где ее муж принимает сладкие комплименты публики. Ее сердце колотится от злости и ненависти к этому человеку, который построил свою жизнь вокруг своей карьеры, вместо того чтобы быть рядом с семьей. Теперь она вынуждена присутствовать на этом мероприятии, несмотря ни на что....
Сможет ли Кирилл простить меня? И надо ли просить у него прощения? Примет ли он мое оправдание, что я была пьяная в доску? Поймет ли, что я не хотела секса с другим? Надо ли говорить Иману? Что он скажет на все это? И самое главное: кто отец этого ребенка?
Кто мне даст ответ хоть на один вопрос?
Ванна, телевизор, ужин. Вариантов много. Но я беру в руки телефон и набираю сообщение:
«Иман, мне нужно поговорить с тобой. Лично».
Я не знаю, что делаю. Спросить не у кого. Но одно я знаю точно: это треугольник. В котором все углы должны иметь равную осведомленность.
«С удовольствием. Я пришлю тебе время и место».
Да. Все правильно, Ксюша. Ты все делаешь правильно.
Какого черта тогда так больно?
Глава 29
Ксюша
Ничто не предвещало беды, но в мою дверь позвонили.
Я как раз собиралась на работу и, честно говоря, опаздывала.
Вообще с этой беременностью я стала ужасно медлительной и сонной. Я быстро устаю и постоянно ищу, куда можно приложить голову."
"Сегодня важный день — Иман возвращается из Дубая.
Быстрые сборы, и вот я уже готова покинуть квартиру и отправиться на работу.
И тут он. Звонок в дверь, который не может предвещать ничего хорошего.
Открываю и мысленно громко стону.
— Здравствуй, Ксения.
— Здравствуй, отец.
Я стою в проходе перед отцом, как бы намекая на то, что не очень хочу его пропускать внутрь.
Тот, как всегда, одет с иголочки — костюм, белая рубашка, туфли начищены до блеска, выражение лица неизменно строгое.
— Мне нужно поговорить с тобой.
— Ты мог сделать это по телефону, — парирую.
— У меня нет твоего номера телефона.
— Ты раздобыл мой новый адрес, но не сумел узнать номер телефона? — улыбаюсь криво.
Когда отец не хочет отвечать на вопрос, он попросту игнорирует его. Именно это он и делает сейчас и, оттесняя меня, проходити бегло осматривается.
— Вообще-то, у меня не ходят в уличной обуви, — предпринимаю слабую попытку воззвать к отцу, но он продолжает разглядывать квартиру, делая вид, что оглох, а после выдает ожидаемое:
— Что за плебейское убожество? — на его лице такое выражение, будто он находится в бесплатном общественном туалете, а не в моем доме.
Ну да, обычная двушка, без изысков. Все просто и понятно. Никакого хрусталя и лепнины, картин известных художников или хотя бы репродукций.
