Вот тогда-то и вскрылось, с чего он вдруг решил проявить подобную доброту. И теперь чуть не подпрыгивает от радости, скотина. Хотя недолго эта радость у него длится. Заканчивается, как только звонит его телефон, и он притормаживает, чтобы принять вызов.
– Что? В смысле прокурор? Какой ещё прокурор? – перекашивает бывшего мужа. – В смысле проверка?
Уж не знаю, что ему отвечают, но Судаков опять кривится.
– Ладно, позвоню, как приеду, – произносит недовольно.
А ещё через секунд пять его недовольство обретает новые краски, как только невидимый нам собеседник опять что-то ему сообщает.
– Какие ещё пожарники? – повышает голос Григорий, источая возмущение. – Они ж в этом году уже были, теперь-то что надо?!
А сам аж краснеет весь от злости. Не менее злостный взгляд бросает в мою сторону, пока выслушивает кого-то на том конце связи.
– Еду-еду я уже, – бурчит, прежде чем отключает вызов.
Дверь своей машины дёргает с такой силой, словно не открыть, а вырвать намеревается. Я не без удивления слежу за тем, как он резко выезжает на дорогу.
– Это ведь не ты, да? – спрашиваю у Грома на всякий случай.
– Нет, – улыбается Андрей. – Не я.
Хм… И не я. К сожалению. Или не очень к сожалению. Потому что доля моего причастия, оказывается, тоже в этом есть. Я это понимаю, когда Гром добавляет:
– Это твоя бывшая помощница. Ибо нет в трудовом кодексе такой статьи на увольнение, как: “Мне не нужны шпионы на рабочем месте”.
С моих губ против воли срывается смешок.
– А ты знаешь об этом, потому что?.. – смотрю на него заинтересованно.
– Она спрашивала у меня, кому лучше жалобу подать, в вечер, когда мы на ферме совместный субботник вместе с пикником устраивали. Вот. Подала, видимо.
Да с таким видом говорит, будто нет в этом ничего такого, всё обычно. А я снова хмыкаю.
– Наш пострел везде поспел, – качаю головой и обнимаю его. – Я уже говорила, что ты самый лучший, Андрей Громов? – одариваю его ласковой улыбкой.
– Да я ничего не сделал, просто подсказал человеку, куда нужно обратиться, если её не устраивает недобросовестный работодатель, – сдержанно усмехается он, обнимая меня в ответ.
– Нет, Андрей Громов, – качаю головой, – ты сделал гораздо больше. Ты сделал меня счастливой, – привстаю на цыпочки и целую его в губы.
Объятия быстро становятся крепче. А поцелуй затягивается. И уже не по моей вине.
