Что сказать… я молодец! Горжусь собой!
Да и настойка у Грома хорошая, прямо-таки отличная! Надо почаще принимать, глядишь, из памяти и сам Гриша сотрётся по итогу.
– То есть ты ещё и не уверена, что оно должно было мне прийти? – ехидничает он.
– Так я раньше никогда не подавала на развод, конечно, я не уверена. В том, насколько оперативны наши госуслуги, – фыркаю. – А звонишь-то зачем, кстати?
– Как раз затем и звоню, – отзывается без пяти минут бывший муж уже мрачно. – Раз подала на развод именно таким образом, решила, что разводиться будем мирным способом? Гром тебе мозги что ли вправил?
– А ты хочешь скандала и долгих судебных разбирательств?
Упоминание об Андрее игнорирую. А то так и тянет съязвить о том, как он и впрямь старался этой ночью, избавляя меня от дурных мыслей о неверном супруге. Останавливает только, что я таким образом друга подставлю.
– Это ты вчера закатила истерику с обещанием доказать свои права через суд, а не я, – усмехается он с явной неприязнью. – Сына против меня настроила даже.
Всё моё мнимое спокойствие резко испаряется, но я глубже вдыхаю в себя пропитанный бензином воздух и отвечаю максимально нейтрально:
– Сына ты настроил против себя своим поступком, не надо перекидывать на меня свои косяки.
– Подать эту информацию можно было по-разному. Но ты выбрала именно тот способ и то время, чтобы сына накрутить по-полной. И сделала это нарочно. Назло мне.
– Ты слишком высокого о себе мнения, Судаков, – отзываюсь сухо. – Твой сын не дурак и не маленький мальчик, которому можно что-то внушить и настроить против кого-то. Его выбор – только его. Уже очень давно. Да и объяснять ему не пришлось. Он услышал нашу ссору и сам сделал все нужные выводы.
– Ничего из этого не отменяет твои собственные заслуги, Лида. Пытаешься выставить меня плохим, а сама та ещё лицемерка и эгоистка, – отвечает ядовито неверный муж. – Если бы ты не открывала вчера свой поганый рот, то и сын ничего не услышал бы. Но нет, тебе ж неймётся. Всё должно быть только так, как ты хочешь.
Я на это только глаза закатываю. Григорий никогда не любил признавать свои ошибки, но в этот раз превзошёл самого себя. Это же надо, даже в отношении собственного сына не способен поумерить гордыню. Но я решаю не углубляться в проблему. Вместо этого возвращаюсь к разводу.
– Считай, как хочешь, мне уже всё равно. Отдай мне половину земли, причитающуюся мне по праву, и разойдёмся по разные стороны. Дом, машины и прочее можешь, так и быть, себе оставить.
