Автор
Катя улыбается, разворачивая коробку с праздничными конфетами в детской клинике. В ее глазах сверкают радость и благодарность, передаваемые каждому ребенку. Медсестра провожает уходящий год с подарком, а уже на весеннее улыбание новой жизни готовится новый Рождество.
Ты что, не узнала ее? Да ее же все знают, ты чего? Ну, – с улыбкой глядя на меня, подгоняет рукой, – поняла, кто она? Модель, мам, Ветлицкая, – объясняет как полоумной. – В рекламах снимается. Еще недавно была в этих, как его там… – щелкает пальцами, – как это телешоу называется, где звезды живут на острове?
– Мне плевать, кто она, и где снималась, – отрезаю я, игнорируя раздраженную реплику мужчины, который из-за нас не может проехать. – А вот ты, смотрю, уже подружилась со звездной любовницей своего отца.
– Кать, отгони машину, – выкрикивает из окна Илья.
– Иди к отцу, – еще раз повторяю дочери.
Открываю дверь, сажусь за руль, задним ходом еду до конца дома, затем резво разворачиваюсь и выезжаю из дворов на оживленное шоссе.
Всю дорогу меня лихорадит. Места себе не нахожу.
Вспоминаю, с каким восторгом Лера расхваливала эту модель и болезненно поджимаю губы.
– Да как у тебя язык повернулся, дочь?! – отчаянно кричу от обиды, которая разрывает душу на части.
Подбородок дрожит, сердце кровью обливается, из-за слез почти не вижу дорогу.
– Она же модель, мам, Карина Ветлицкая! – остановившись на светофоре, всхлипываю я, и развожу руками. – Ну, раз модель, то это меняет дело, конечно, – горько усмехаюсь. – С моделью папе изменять можно. К тому же мама совсем на себя не похожа стала, – вспоминаю слова, которыми дочь мне душу травила последние несколько месяцев. Уж кто-кто, а Лера никогда не забывала напомнить мне о лишних килограммах.
Видимо, вокруг нее все должно быть идеальным, как и вокруг Ильи.
Из размышлений меня выводит звонок от сына.
– Мам, а вы где все? Мы с Машей приехали, а дома нас только Буся встречает.
Буся, это наш Йоркширский терьер.
– Еду, родной. Минут через пять-семь буду дома. Вы пока раздевайтесь и…
– Мам, ты в порядке? – оборвав на полуслове, спрашивает сын. – Мне что-то твой голос совсем не нравится.
У меня комок в горле стоит.
Даже не знаю, как рассказать ему обо всем.
Они с Машей приехали к нам отмечать светлый праздник Рождество, а тут такое…
– Ставь чайник, сынок, – через силу улыбаюсь.
Сама не знаю, как мне удается в таком состоянии добраться до дома.
Паркуюсь во дворе, открываю козырек с зеркальцем, вытираю с лица черные подтеки от туши, и выхожу из машины.
Поднимаюсь в лифте, нервно дергая ногой и перебирая ремешок сумки. Вставляю ключ в замочную скважину, связка со звоном падает, я ее поднимаю, снова вставляю ключ.
