— Это знаменитая шаверма, — тычу в сторону неприметной вывески, — Вкуснее нигде не найдешь. И лучший опохмел. Пошли.
Она недоверчиво ступает за мной, а я уже беру две стандартных по-питерски. Самые вкусные."
"Ольга делает первый укус, белый жутко чесночный соус тут же начинает течь по ее ладоням, я вытираю ей руку, сам при этом потребляя местный фастфуд с удовольствием. Правда мне удается съесть эту углеводную бомбу почти за три укуса, чего не скажешь о миниатюрной спутнице.
— Вкусно хоть?
— Да, — улыбается несмело, — Это свидание?
Я тут же хмурюсь, понимая, что реально как-то может она не так поняла меня.
Я просто поддержать ее решил, натерпелась от Наумыча. А она… Бля. Лишнее все это.
— Гордей, — она тут же меняется в лице, — Это тоже была шутка. Первое апреля. Помните?
— Ты смотри, не романтизируй. У меня жена и дети.
Она отмахивается, словно и правда пошутила. Ну да ладно…
Ольга не доедает до конца, выкидывая остатки шавермы в мусорное ведро. Ночной Питер обдает лицо прохладой, но протрезветь не выходит совсем.
Будь он неладен этот сраный Мартель. Никогда в жизни его больше не стану пить.
Да и вообще… Завязывать нужно.
— У нас в станице нет шавермы, а шаурма. И еще туда добавляют красный соус и морковь по-корейски.
— В Москве также. Но мне питерская ближе по душе. Ничего лишнего.
Мы возвращаемся в машину, Ольга еще раз повторяет водителю свой адрес. Площадь мужества… Ну, в целом, ехать недалеко. Быстро доедем.
На половине пути я ощущаю, как только-что съеденная попытка опохмелиться начинает раздражать мой желудок.
Никогда такого не было, но с каждым километром мне становится все хуже и хуже.
Открываю окно, несмотря на снег и мерзкий холод, высовываю голову и стараюсь дышать ровно. Тошнота уже поднимается к горлу.
— Гордей, вам плохо, да?
— Похоже, сглазили меня…
— Мы уже подъезжаем к моему дому. Давайте вы подниметесь, на всякий случай. Ну вдруг… Вам совсем плохо станет.
— Э, — водитель оборачивается, — Я только вчера салон помыл.
Мужик, ты давай без фокусов.
Огрызаюсь на него, а сам понимаю, что реально не доеду уже до дома.
Выхожу вместе с Ольгой у десятиэтажного дома, плетусь за ней, совсем изнемогая.
— Заходите.
Она пропускает меня первым в свою скромную квартирку, и я тут же оккупирую туалетную комнату. Тошнота испаряется, зато волна алкогольного опьянения словно наваливается на меня по второму кругу, не желая отпускать.
Я вновь умываю лицо холодной водой, но все тщетно.
