Автор
Наталья резко оборачивается к мужу, взгляд ее полон неприкрытой ярости. "Ты для меня как кастрюля с борщом" — мрачно повторяет он, подчеркивая жесткость отношений в их семье. В сотейнике плавают любимые котлеты мужа, а Наталья остро чувствует обиду и отчаяние, словно они испаряются вместе с паром....
…
Вот уж нет!
О таком я точно детям подсказывать не буду.
Если не дураки, сами до этого дойдут.
— Мне страшно, — внезапно признается Валера. — Вот и всё. Тупо страшно, что я ничего не мог поделать, что могли не успеть, что…
— Вот иди и говори с Мариной. О своих страхах. И послушай о ее страхах! Говорите, чёрт побери, пока не стало поздно! — я повышаю голос, в котором слышны слезы.
Зять, отбросив сигарету в сторону, приглядывается ко мне.
— Наталья Алексеевна, у вас все в порядке?
— В полном, — отвечаю голосом, полным слез.
— А вы?
— А я отдохну, — улыбаюсь бодро и фальшиво.
Мне тоже плакать хочется и на коленки залезть, как маленькой. Только в детстве хотелось залезть на колени к маме, прижаться и поплакать, а сейчас единственный, к кому бы мне хотелось залезть на колени и изо всех сил прижаться, это мой муж.
Мой Ванька, с которым мы разводимся.
Мой мужик, который к пятидесяти годам так и не научился говорить о том, что ему тоже иногда бывает очень страшно…
Ещё и ехать к нему сейчас нельзя, вот какая досада.
Я ещё немного стою на балконе. Если бы я курила, то красиво и загадочно, с горечью коротала время в клубах сигаретного дыма.
Снова стою одна,
Снова курю, мама, снова…
А вокруг — тишина,
Взятая за основу.
Е. Ваенга
Но я не курю, потому варюсь в своих мыслях, как в густом сиропе.
Мне звонит муж.
Немного поколебавшись, я отвечаю.
— Ты как? — спрашивает Ваня.
— Я?
— Да, ты.
— Все хорошо.
— А чё голос странный?
— Так, просто.
— Чё этот индюк тебе такого мог наговорить, что ты плакала?! — мгновенно заводится. — Щас я ему позвоню и хуев в уши натолкаю о том, как нужно тещу уважать!
— Боже, прекрати, Вань. Ну, вот что ты, а? Совсем берегов не видишь. Как пороховая бочка, честное слово, — вытираю слёзы. — Зачем позвонил?
— Не знаю, — признается. — Так просто. Чувствую, надо тебе позвонить прямо сейчас. И ты плачешь. Значит, не зря. Понимаешь?
— Что?
— Я тебя чувствую, — говорит и замолкает.
Мы немного молчим, переживая бурю. Что сказать, я тоже чувствую, как мужа разносит эмоциями, раскатывает в тонкий-тонкий блинчик…
— У них все будет хорошо, Вань. Я очень на это надеюсь. Неплохие же они ребята, да? И Марина — тоже.… Я верю, что наша девочка к нам вернется, а не вот эта эгоистичная стерва, которая лучше всех всё знает и советует идти по головам.
— Так и будет, Наташ. А у нас? У нас тоже всё будет хорошо?
— Обязательно, Вань.
