Автор
Я стою у окна, вытирая руки о фартук. Кухня пахнет корицей и ванилью — готовлю любимый пирог Рамазана на десерт. Оставалось только наполнить тесто яблоками для дня нашего 30-летия совместной жизни, где каждый день кажется новым сюрпризом.
Похоже, «Развод в 50. Муж полюбил другую (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Мои легкие словно сжимаются, не пропуская воздух. Почему он звонит, а не приезжает? Что случилось?
* * *Она говорит недолго, кивает, словно собеседник может ее видеть, затем что-то резко отвечает и нажимает отбой. Несколько секунд стоит неподвижно, глядя на погасший экран телефона, ее плечи слегка опущены, а в глазах — блеск непролитых слез. Затем, словно стряхнув с себя оцепенение, она расправляет плечи, поднимает подбородок и возвращается к гостям, но улыбка на ее лице уже не такая искренняя. В уголках губ появляется напряжение, а глаза не улыбаются вовсе.
Она так похожа на меня в этот момент — пытается быть сильной, скрывать свои чувства за маской благополучия.
Музыка, смех, звон бокалов — все продолжается, но для меня в комнате словно повисает тяжелый туман разочарования. Не за себя — за дочь, которая заслуживает полного счастья в такой день.
Позже, когда большинство гостей разошлись, оставив после себя пустые бокалы, недоеденные закуски и воспоминания о приятном вечере, нахожу ее одну на террасе.
Доски террасы поскрипывают под моими шагами, выдавая мое присутствие. В ночной тишине этот звук кажется особенно громким. Звезды мерцают на бархатном небе, как рассыпанные драгоценности. Где-то вдалеке слышен приглушенный шум города — машины, музыка из ресторана на соседней улице, чей-то смех.
— Он не прилетит, да? — спрашиваю мягко, подходя ближе. Мой голос звучит неуверенно, словно я боюсь услышать ответ.
— Нет, — отвечает она, не поворачиваясь. Ее профиль четко вырисовывается на фоне ночного неба. — У Зумрут начались осложнения, врачи рекомендуют постельный режим. Он не может оставить ее одну.
В голосе дочери слышится обида, которую она пытается скрыть за показным равнодушием, но я слишком хорошо ее знаю. Ее пальцы нервно теребят подвеску на шее — маленькую золотую звездочку, подарок Рамазана на ее шестнадцатилетие.
Проклятая ирония судьбы — Рамазан всегда был рядом, когда у меня были осложнения с Фаридом, а теперь история повторяется с другой женщиной.
— Мне жаль, солнышко, — говорю, обнимая ее за плечи. Чувствую, как она слегка вздрагивает от моего прикосновения, а затем расслабляется.
