— Екарный театр! — раздается возмущенный мужской голос. — Какого черта, Вить?
В проеме стоит толстяк с жареным пирожком в руке и жует, глядя на Андрея:
— Етить-колотить, — глотает и вновь кусает пирожок. Затем переводит на меня взгляд и бубнит, сосредоточенно пережевывая кусок пирожка. — Доброе утро, если оно, конечно, доброе.
— Юр, свали! — рявкает Виктор.
— Ты меня оставил одного!
— Да, твою ж дивизию!
— Меня нельзя оставлять одного! Пирожок сунул и думаешь все? Я буду сидеть один и скучать?
— Кто это? — шепчу я.
— Лучший друг твоего мужа… ой, — опять кусает пирожок, — бывшего мужа, — шмыгает. — Я с ним ночь провел. И да, я люблю двусмысленности.
Виктор садится рядом и сжимает переносицу.
— Как ты меня достал.
— Юрий Пастухов, — “лучший друг” Виктора расплывается в улыбке. Запихивает в рот остатки пирожка, торопливо пережевывает их, вытирает салфеткой пальцы и ворчит с набитым ртом. — Чую, меня ждет веселые часы на унитазе после этого жареного дерьма, но, блин, что ж поделать.
— Твой друг? — в шоке смотрю Виктора.
— Нет.
— Да, — Юрий шагает к Андрею, наклоняется и касается его шеи без тени страха. Цыкает. — Живой, — а потом за подбородок разворачивает окровавленное опухшее лицо к себе, оттягивает нижнюю губу и хмыкает. — На зубы придется потратиться и на пластику носа тоже. Возможно, еще скуловые кости ты ему сломал. Челюсть точно, — поднимает взгляд на Виктора, — добьем?
— Что? — шепчу я.
— Я сам разберусь, — Виктор убирает руку с лица и смотрит на Юру исподлобья.
— У меня есть знакомый, к которому можно этого соколика в рабство сдать, — Юра щурится. — На свиноферму.
Я вздрагиваю, когда Андрей хрипит. Юра с равнодушием социопата пинает его. Размашисто и сильно, а затем еще раз. Я закрываю лицо руками.
— Я тоже нервный сегодня, — мрачно отзывается Юра. — Ночь не спал.
— Маш, — шепчет Виктор и разворачивает меня к себе. — Послушай…
— Нет…"
"— Я сейчас позвоню маме, она тебя заберет.
— Нет, — прижимаю ладони к лицу.
А затем меня выворачивает на кафель завтраком. Прижимаю пальцы к губам и сипло шепчу:
— Надо вызвать полицию…
— М-да, — тянет Юра.
Поднимаю взгляд на него, а он прячет руки в карманы брюк, выставив круглый живот вперед. Перекатывается с пяток на носки, вскинув брови:
— Серьезно? Полицию?
— Вы его убьете.
Юра наступает на пальцы Андрея и переносит на них весь свой вес. Мычание, хруст, и Виктор резко встает.
Но не для того, чтобы остановить Юру, а чтобы рывком поднять меня на ноги и потащить из комнатки прочь.
— Отпусти!
— Замолчи! — разворачивает меня к себе лицом и встряхивает. — Если бы я не поехал за тобой, то…
Его лицо опять бледнеет, пальцы сжимают мои плечи до боли:
— Я отвезу тебя к моей маме, Маша.