Автор
Вокруг трое детей и их трех внуков, девушка-попаданка обнаруживает себя уже не в своем мире. Взрослый возраст, семья — но сердце таится в прошлом. Ночи без сна и странное чувство, что умерла и вернулась обратно. Это ожоги нового измерения, и она должна научиться жить двойной жизнью....
Он обернулся, но ничего не сказал. А я подошла к столу и, не колеблясь, опустила на него кожаную папку.
— Нужно выезжать, — твёрдо сказала я. — И мы будем осторожны.
Он чуть вскинул брови, но не стал спорить. Только коротко кивнул.
— Будет ли помощь генералу? — я смотрела ему в глаза, чувствуя, как сжимается сердце.
— Да, — ответил он после паузы. — Генерал отправил гонца за подкреплением. Но… никто не знает, успеют ли они. Он держит форт почти в одиночку.
Он не стал договаривать, а я и так всё поняла. Начался поспешный сбор.
Мы наполнили седельные сумки едой, лекарствами, которые заранее закупал сам Райнер.
Мы быстро обошли всех поставщиков — каждый из них уже знал, что и куда должен был привезти. Всё было организовано с почти военной точностью.
И вот мы стояли в конюшне. Тут пахло навозом и лошадьми, я тяжело выдохнула и призналась:
— Я… не умею ездить верхом. Нужно… хоть какой-то быстрый курс для новичков.
Райнер взглянул на меня с удивлением, но сдержался от излишних вопросов. Он молча подошёл ближе, взял повод и начал объяснять, показывать.
Я слушала, старалась, но первое время чувствовала себя беспомощной. Один раз чуть не съехала с седла и едва не выругалась вслух. Ругала себя мысленно за то, что не выучила это раньше, за то, что допустила такую оплошность. Но Райнер терпеливо подсказывал, держал мою лошадь рядом со своей, направлял, поддерживал.
А когда начались крутые тропы, неровные камни, рыхлые склоны, я не выдержала и пересела к нему.
Я ехала туда, куда требовали душа и сердце.
В дороге мы почти не говорили. Каждый был погружён в свои мысли. И только на ночном привале, когда я пила травяной настой, который заботливо приготовил Райнер, я нарушила тишину:
— Тех кочевников… видит только генерал?
— Да. Это его особенность, — кивнул он. — Говорят, она открылась у него не так давно.
Я — попаданка, которая слышит.
Он — генерал, который видит.
Десять лет… назад открылся дар.
Мои рисунки… может быть я их не теряла?
Райнер говорил и говорил. А внутри у меня всё стыло.
Я… я даже боялась позволить себе… надежду.
