Автор
История о противостоянии между женщиной, готовой разорвать брак после публичного предательства, и адвокатом её супруга, намеренного спасить их союз. Драматичный роман о любви, измене и борьбе за второй шанс в эпоху, когда личная жизнь становится достоянием общественности.
Можешь себе позволить…
— Да, я выкупил сценическое имя Ильяны, чтобы она навсегда закрыла рот и больше никогда не причинила тебе вреда.
— Как благородно! — всхлипываю.
— Наташ, — подается вперед.
— Что, Наташ? Не подходи!... — взрываюсь, отворачиваясь. — Чего ты ждешь от меня?... Что я поаплодирую тому, что это было лишь однажды и ты в нее не кончил, Ром?... Какой ты, молодец! «Я передумала разводиться!».
В отражении вижу высокую фигуру.
Рома растерянно прячет руки в карманах брюк. Лицо становится непроницаемым.
— Развода не будет, — холодно мне сообщает.
— Да пошел ты, — разворачиваюсь, и, схватив со столика прозрачную вазу, без раздумий кидаю в него.
Он ловко уворачивается, а тонкое стекло попадает прямо в стену и бьется вдребезги, осыпаясь на пол с грохотом.
— Уймись, сказал. Развода не будет. Я тебе его не дам. Тебе придется простить меня. Чтобы этого твоего… — кивает на дверь. — Я больше не видел. Поняла?
— Пошел ты, — повторяю шепотом. — Я тебя ненавижу. Ты меня никогда не любил…
Он забирает свой пиджак и мрачно осматривает мое тело, начиная с лица. Плечи, ложбинку между грудями, чуть дольше зависает на животе. Хмурится. Догадался?...
Нет, пожалуйста.
— Это не правда, — с сожалением произносит. — Всегда любил. Ты знаешь.
— Вот не надо! Больше не ври, Ром!... — истерично смеюсь, стараясь сохранить самообладание. — Ты так сильно меня любил, что трахнул другую!...
Его туфли проходятся по полу с жутким звуком битого стекла.
— Я сожалею, что мы оказались в этой ситуации… Я попросил прощения, Наташ.
— Засунь его себе…
Предупреждающий взгляд касается моего лица.
— Сам знаешь куда… Ты никого, кроме себя, не любишь, Ром. Я тебя любила, а ты просто позволял это делать…
Березовский выглядит разбитым, как то самое стекло на полу, но мне хочется его добить. Не знаю, соизмеримы ли чувства изменщика и той, кому изменили? На мой взгляд, сравнивать их глупо и кощунственно.
— Позволял мне любить гения!... — шепчу ему в спину.
— Может, не так уж сильно ты меня и любила, Наташ, если оттого, что по нелепой случайности мой хуй побывал в другой, ты решила все разрушить…
— Что?... — с ужасом выкрикиваю, но не успеваю ответить. Он выходит из номера.
Глава 12. Роман
— Я знаком с механизмом взаимодействия с благотворительными фондами, — проговаривает Павлов, шурша бумагами, — Это не первый наш опыт.
— Я знаю.
