Смотреть на Березовского так сладко, но так тошно."
"Рома нервно перебирает пальцами по столешнице. Разглядывает меня в ответ.
— Наташ, давай поговорим. Выслушай меня!
— Что выслушать, Ром? — по-доброму усмехаюсь. Не хочется не ругаться, ни что-то выяснять. — Что? Как ты в очередной раз посмеешься над моими искренними переживаниями? Или отмахнешься от того, что я видела своими глазами?
— Наташ.…
— Ты изменил мне! — прикрываю глаза. — Ты. Изменил.
— Формально — да, — соглашается он. — Но ты ведь умная Гайка. Ты знаешь, как все обстояло на самом деле... Девочка моя, ты ведь все знаешь.
Он становится потерянным. Таким, как сейчас, я, пожалуй, вижу Березовского впервые, хотя степень накала жизненных перипетий, с которыми мы справлялись вместе, всегда была разной.
— Я не мог не поехать туда в тот вечер. Просто не мог, — бьет по столу ладонью. — Американцы-блогеры были выписаны только под нас. И Антон погиб... — Рома отворачивается, его плечи дрожат. — Идиот. С катушек съехал…
— Мне жаль.
— Я залился, Наташ. Не помню чем.… Сдохнуть хотелось. Как представлю, что он из-за меня…
— Это не из-за тебя.
Не пытаюсь утешить. Правда, так считаю.
Рома поигрывает нижней челюстью и смотрит мне в глаза.
— Дальше как в тумане, Гайка. Потом узнал, что это спланировано было. Как идиот попался. Арчи с камерой уже ждал. Пидорас. Но я ничего не помню, родная…
— Могу тебе напомнить.
Взгляд голубых глаз становится тяжелым. Сложно, когда ты говоришь правду, а тебя не слышат? Да?
— Если ты и правда считаешь, что я мог…. хотя бы на секунду позволяешь себе мысль, что я мог по собственному желанию с кем-то трахнуться…
— Ты начал изменять мне гораздо раньше, Ром, — выпрямив спину, тихо произношу.
— Раньше? — не понимает.
— Да!.. Я сотню раз предупреждала тебя, что из себя представляет Ильяна, а ты считал, что это мои женские капризы. Вспомни. Вспомни все, пожалуйста. Мои слезы, которые ты считал пустыми истериками… Наши ссоры. Ты начал изменять мне еще тогда, Березовский. Своим недоверием!!!
— И я прошу у тебя за это прощения. Что надо сделать, любимая? Как еще попросить? — в его голосе читается бессилие. И мне от этого хуже. — Просто подскажи мне, малыш. Что мне сделать?.. Я вновь и вновь пробую, успокаиваю себя, что твое решение не навсегда. Все изменится. Я… просто, блядь, не живу. Существую до того момента, когда ты меня простишь и все будет как раньше.
— Ты заигрался, Ром, — хочу высказаться до конца. Выдоить из себя всю обиду до последней капли. — Намерения у тебя были благие. Я ведь полюбила тебя таким — умеющим добиваться целей во что бы то ни стало, но ты вдруг решил, будто для них все средства хороши, а я и наш брак просто превратились в ненужные обстоятельства.
— Это не так! Ты знаешь, что ты — это все, что у меня есть. Теперь вы с сыном!..