Автор
Подлые желания и супружескую усталость взмывают на поверхность, когда женщина вынуждена сохранять спокойствие перед бывшим мужем. Снежана не может скрыть своего разочарования в обжорстве любовника, но старается поддерживать дружескую иронию — это новая стратегия для ее новой жизни после развода....
— Если ты думаешь, что я хотела участвовать в той гадости, что этот придурок придумал для тебя, то ты идиот! Я очень не хотела, но он меня шантажировал!
— Шантажировал?!
Поначалу не понимаю, о чем она, но потихоньку моя Снежная королева начинает выдавать информацию. Рассказывает всё: от «А» до «Я». И о двойном свидании, и о фото с голым верхом, и об угрозах доложить о якобы случившейся сексуальной связи.
— Это должен был быть кактус, а не чья-то задница! Я так боялась, что он меня опозорит на всю школу и перед мамой… А потом мне так стыдно было за то, что я сделала, ты не представляешь…
По мере того как она говорит, мое сердце сжимается всё больше.
«Вот же тварь! Запугал до икоты четырнадцатилетнюю девочку… Мою четырнадцатилетнюю девочку!»
Пусть тогда она моей не была, но могла бы стать, если бы не этот придурок.
— Снежок, а почему ты мне это всё сразу не рассказала? — спрашиваю внезапно охрипшим голосом.
— Мне было слишком стыдно, чтобы показываться тебе на глаза! Я готова была сквозь землю провалиться… — начинает причитать она.
— Но… Получается, ты и не виновата вовсе!
— Ну как не виновата! Я же согласилась…
— Ты на кактус согласилась и под давлением… Лучше бы рассказала сразу!
— Я думала, ты не поверишь! Удивлена, что теперь веришь…
Вижу, моя красавица вот-вот разревется, так усиленно всхлипывает и трет нос.
— Иди ко мне, Снежочек!
Зову ее, раскрываю объятия, и она вдруг двигается навстречу. Садится ко мне на колени, как раньше, позволяет себя обнять.
Я прижимаюсь лбом к ее лбу, полушутя-полусерьезно шепчу ей в губы:
— Хочешь, я ему морду набью?
Она вдруг смеется сквозь всхлипы, качает головой
— Хватит с него торта, не хочу, чтобы ты марал руки…
А потом Снежана вдруг прячет лицо у меня на плече.
— Снежочек, прости меня! — прошу ее с чувством.
— За что? — удивляется она.
— За то, что плохо о тебе думал! Ведь я знал, какая ты, чувствовал… И всё равно посчитал способной на подлость такую чистую и светлую девочку…
Она снова громко всхлипывает, лицо мне не показывает, лишь крепче сжимает мою шею руками.
— Спасибо, Игорь! — шепчет тихо.
