На прощание я обняла бабу Дуню и Катю, которые с радостью и умилением смотрели на воссоединение нашей семьи, и мы с мужем пошли… пошли в нашу новую счастливую жизнь.
15 декабря 1943 года, Полдень. Соединенные Штаты Америки, Вашингтон, Белый Дом, Овальный кабинет.
Присутствуют:
Президент США Франклин Делано Рузвельт;
Военный министр Генри Стимсон.
Когда комиссар третьего ранга Антонова докладывала Сталину о Чикагском инциденте, она несколько преуменьшала масштаб случившегося. Сообщение агента было отрывистым и неполным. Деятельность советской разведки еще в самом начале вырвала из рядов участников Манхэттенского проекта сразу три ключевые фигуры. Генерал Лесли Гровс – гениальный организатор, в нашей истории сыгравший роль повивальной бабки американской атомной бомбы – разбился в автокатастрофе, подстроенной людьми Судоплатова. Нет человека – и нет проблемы. С Робертом Оппенгеймером и Лео Сциллардом поступили гораздо гуманнее: их «пригласили» для сотрудничества в советском атомном проекте, и они, конечно же, не смогли отказаться. Оба они были готовы отдать правый глаз и левую почку в придачу ради того, чтобы взглянуть на серийный атомный реактор подводной лодки «Северодвинск» и пообщаться с обслуживающей его командой.
Кстати, в нашей истории в создании первого американского физического реактора (проект «Поленница»[13]) ключевую роль сыграл как раз Лео Сциллард, а вот в мире, где случился Крымский Излом, конструированием реактора занимался Энрико Ферми. Первоначально считалось, что наилучшим делящимся материалом для создания цепной реакции является металлический природный уран, с получением которого имелись определенные проблемы. В прошлом нашего мира, когда экспериментаторов подстегивала неуемная энергия Лесли Гровса, к декабрю сорок второго года в распоряжении команды Манхэттенского проекта имелись только пять с половиной тонн металлического урана, остальные тридцать семь тонн делящегося материала были представлены прессованными брикетами из диоксида урана – примерно такими же, что используются в современных твелах.
Но в мире, где произошел Крымский Излом, процесс разработки физического реактора затянулся, а темпы производства металлического урана не менялись, так что к тому моменту, когда Ферми начал строить свою «Поленницу», металлический уран составлял в ней почти две трети от общей массы делящегося материала, благодаря чему реактор у Ферми получился более компактным, при большем коэффициенте размножения нейтронов[14]. Имейся у этого реактора система охлаждения и автоматическое управление, без участия человека изменяющее положение регулирующих стержней, никакой особой беды не случилось бы.