Автор
Тень старого замка скользит по серой равнине, и впереди расстилается неизвестность – лишь пустые окна и закрытые ворота. Я прошла через них словно через мистический тоннель, и передо мной развернулась новая реальность: дорога с ее крутыми поворотами, но теперь она была необычайно знакомой....
Открытка давно потерялась, но воспоминание о первом впечатлении от Мандерли сохранилось. Мои симпатии были на стороне владельца поместья, а не миссис ван Хоппер. Я представила себе, как она, заплатив шесть пенсов за вход, расхаживает по залам замка, нарушая тишину своим вульгарным смехом.
Наши мысли, очевидно, одновременно коснулись миссис ван Хоппер, потому что он вдруг спросил:
— Ваша приятельница намного старше вас. Может быть, она ваша родственница? Давно ли вы знакомы с ней?
— Она мне не приятельница — я у нее служу.
— Вот уж не думал, что можно купить себе компаньона! Это напоминает мне восточные рынки, где покупали рабов.
— Однажды я заглянула в словарь, чтобы выяснить точно, что означает слово «компаньон». Там было сказано, что компаньон — это очень близкий товарищ.
— Но зачем же вы согласились на это? — продолжал он улыбаясь.
— Ведь у вас с ней так мало общего! — улыбка преображала его лицо, делала его моложе и мягче.
— Я же вам сказала… Девяносто фунтов для меня — огромная сумма.
— У вас нет родных?
— Нет. Все умерли.
— У вас редкая и очень красивая фамилия.
— Мой отец был редким и красивым человеком.
— Расскажите мне о нем.
Рассказать об отце не так-то легко. Я никогда не говорила о нем с другими. Это было что-то глубоко личное, чего никто не должен был касаться, подобно тому, как он не хотел ни с кем говорить о Мандерли.
Вспоминая этот первый совместный завтрак, я удивляюсь: как это я, застенчивая и неловкая, вдруг стала рассказывать совсем незнакомому мне человеку за ресторанным столиком в Монте-Карло историю своей семьи? А он внимательно и сочувственно слушал и смотрел мне прямо в лицо, пока я говорила.
Я рассказала даже о том, как мать любила моего отца. Он умер от пневмонии. А она последовала за ним через короткие пять недель.
Ресторан начал заполняться. Слышались разговоры, смех, звон посуды. Я взглянула на часы, было уже два. Полтора часа мы провели в ресторане, причем все это время говорила я одна.
— Мы начали беседу с того, — остановил он меня, — что я сказал вам, что у вас редкая и красивая фамилия. Теперь же я могу сказать, что эта фамилия так же хорошо подходит вам, как, видимо, подходила вашему отцу… Я уже давно не получал такого удовольствия, как от беседы с вами. Вы отвлекли меня от меня самого, от моих печальных воспоминаний, терзающих меня уже целый год.
