Автор
Тень старого замка скользит по серой равнине, и впереди расстилается неизвестность – лишь пустые окна и закрытые ворота. Я прошла через них словно через мистический тоннель, и передо мной развернулась новая реальность: дорога с ее крутыми поворотами, но теперь она была необычайно знакомой....
Не она, клянусь богом, полковник Джулиен.
Кровь бросилась ему в лицо, и последние слова раздались в комнате, как гром. Но его манеры и стиль поведения свидетельствовали против него, видно было, что и полковнику Фэвелл неприятен.
— Уважаемый друг, — спокойно произнес он, — нет никакого смысла тратить на меня столько красноречия. Я не судья и даже не член жюри, которое вынесло приговор. Я всего лишь должностное лицо на службе округа. Естественно, что я стараюсь помочь и вам, и де Винтеру, чем могу. Вы говорите, что отказываетесь верить тому, что ваша кузина совершила самоубийство.
Фэвелл повернулся к Максиму и взглянул на него.
— Ребекка никогда не открывала краны и не пробивала дна лодки. Она вовсе не совершала самоубийства. Вы спрашиваете мое мнение, и, клянусь богом, я все скажу вам. Ребекка была убита! А если вы хотите видеть убийцу, то вот он, взгляните, стоит около окна! — после этих слов Фэвелл залился хохотом, громким смехом пьяницы, глупым и форсированным, все еще держа в руках записку от Ребекки.
24
Благодарю бога за его вульгарный хохот, за налитые кровью глаза, указующий перст, за то, что он стоял посредине комнаты, покачиваясь на каблуках. Все это было противно полковнику Джулиену и заставило его принять нашу сторону. Он ничему не поверил и спокойно сказал:
— Этот тип просто пьян, и сам не знает, что говорит.
— Я? Пьян? О нет, дорогой друг, вы можете занимать государственный пост и быть, кроме того, полковником, но мне это в высшей степени безразлично.
— Одну минуту, мистер Фэвелл, вы ведь присутствовали сегодня в суде, я вас видел там.
Фэвелл снова засмеялся:
— Почему? Да потому, что счел за лучшее сперва поговорить лично с мистером де Винтером.
— И вот почему я позвонил вам, — сказал Максим. — Я задал ему тот же вопрос, что и вы. Он мне дал следующий ответ: «Я человек бедный, и если вы дадите мне две или три тысячи фунтов в год пожизненно, я никогда больше вас не побеспокою».
