мы опоздаем, Глеб...
Пальцы мужчины замирают.
– Да. Ты права. Поехали.
Погода сегодня хорошая. Я даже подумываю о том, чтобы на вечер договориться со Снежаной погулять. Или сходить в какую-нибудь кафешку.
– Ничего не планируй на сегодня, – вдруг говорит Воронцов, заведя мотор.
Чёрт, он что, телепат что ли?
– Хочу кое-куда тебя свозить вечером.
– Куда? – честно говоря, немного неожиданно...
– Пусть это будет сюрприз.
Телефон в сумке пиликает. Я отвлекаюсь от загадочного профиля босса и достаю мобильник. Снова сообщение с неизвестного номера. Опять "как дела? почему молчишь?"
Что за придурок мне пишет?
Сжав губы, набираю "Хватит прикалываться. Я не знаю, кто вы. Это не смешно".
– Всё нормально? – интересуется Глеб, очевидно, заметив мой нахмуренный взгляд.
Я смотрю на него, затем на экран и думаю, стоит ли рассказать ему про смски? Но потом решаю, что это не стоит внимания. Просто какая-то ерунда.
Убираю мобильник и мигом забываю про него. Мысли сосредотачиваются на том, куда собирается Глеб отвезти меня вечером?
Зачем я надела это платье?! Боже, мне плохо. Кажется, я сейчас задохнусь…
Ещё с утра, оно не казалось мне таким тесным. Просто облегало живот, но какого-то сильного давления я не ощущала. А вот проходим в нём пару часов, я таки почувствовала разницу.
Сидя за рабочим столом в приёмной Воронцова пытаюсь сосредоточиться на отчёте, но ничего не получается. Потому что всё, о чём я могу думать – это то, насколько неимоверно тесной вдруг стала мне моя одежда.
Как-то я не ожидала, что живот начнёт расти так быстро, поэтому совершенно не подготовилась.
Когда я узнала, что жду малыша, то стала искать в интернете всякую информацию. В том числе и о том, на каком сроке обычно начинает выделяться животик. Там было написано, что при первой беременности он начинает заметно увеличиваться ближе к двадцатой неделе. Но я, видимо, не учла тот момент, что у меня два ребёнка, а не один. И, скорее всего, в случае со мной эти сроки заметно смещаются. Потому что да, факт моей беременности заметен уже не только мне самой, но и окружающим.
В офисе на меня многие косятся. Потому что благодаря Воронцову, который тогда наорал на меня возле лифта, абсолютно каждый в фирме знает, чьих детей я ношу в своём животе.
Конечно, после истории с Оксаной в открытую никто мне больше ничего не рискует сказать, но косые взгляды тоже напрягают. Не знаю, прекратятся ли они, если я переоденусь в более свободную одежду, но психологически мне однозначно будет легче, чем сейчас. Потому что со стороны наверняка выглядит так, словно обтягивающими нарядами я специально выделяю перед остальными своё… особое положение.
Да и, честно говоря, ходить в старой одежде уже становится дико некомфортно.