Автор
В светлом и загадочном зеркале моего сознания, Ангелина тихо расчёсывает блестящие черные волосы. Этот образ напоминает мне о тайных встречах и неожиданных переплетениях судьбы — как в романах, но наяву. Атмосфера книги "Ребёнок от босса" - это смесь ночной клубной роскоши и скрытых ужасов, где каждая лёгкая дымка может превратиться в грозный шепот приключений....
Похоже, «Ребёнок от босса» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Голос костюмерши заставляет поднять голову с груди мужа, я почти безразлично смотрю на то, как она покидает помещение. Надо же я даже не слышала, как он просил лед. Хотя просил это совсем не про максиму. Приказал, потребовал- так будет вернее…
Максим прикладывает ледяной пакет со льдом к моей ноге. Желваки на скулах мужа перекатываются, и я машинально провожу пальцами по его покрытой щетиной щеке. Без лишних слов муж, убирает пакет в сторону, а затем удобнее устраивает меня на руках.
Смахивает нежным жестом прилипшие влажные от пота светлые пряди волос с щек и направляется на выход, бережно прижимая к себе.
– Сделаем узи и…
Не слушаю Максима, взглядом отыскиваю Мансура. К моему облегчению его нет в помещении. Я не вижу Садулаева старшего и надеюсь больше никогда не увижу! Длинный узкий коридор ведет нас к лестнице, но стоит Максиму выйти на парковочную площадку, как я слышу отчаянный крик Татьяны. Мурашки бегут вдоль позвоночника, когда до меня доходит смысл слов:
- Кто-нибудь?! Помогите! Умоляю!!!
Моему потрясенному взгляд предстает картина, которая никак не может уложиться в голове.
По нежным щекам бегут слезы оставляя грязные безобразные дорожки от черной тушки.
Бледная как мел,она рыдает, склонившись над распростертым телом… Садулаева Мансура Шамильевича.
Глава 41
Спустя три дня
Максим
– Как он? - мать резко поднимает голову и смотрит растерянным затуманенным взглядом.
В тот день, когда все случилось, я уже, грешным делом, думал, что все – конец. Инфаркт миокарда. Не зря во всем мире болезни сердца остаются основной причиной смертности и инвалидности.
– Стабильно тяжелый, – еле шевелит мать бескровными губами.
Набираю побольше воздуха в грудь. Жжет, рвет когтями… Проклятье!
– К нему можно? – сжимаю зубы сильнее, чтобы не вырвались наружу нецензурные выражения.
Мать комкает в руках белый платок с фамильными инициалами. Прикладывает его поспешно к глазам, стараясь тайком убрать набежавшие крупные слезы. Только вот напрасно все это. Я глухой, а не слепой. Сжимаю кулаки от бессилия.
