Воздух в прихожей заполнен мужским ароматом парфюма, вызывая сразу же волну неприятных предчувствий. Я вешу пальто с намерением оставаться как можно более закрытой, будто обнаженная без защиты от неизвестного внимания. Но это лишь кажущееся защитное маховик — я выбираю простые черные джинсы и водолазку, чувствуя себя более уверенной в своей независимости....
— Мне все еще неловко, Матвей. Но… идея чудесная.
Милена расслабляется и вываливает кучу пожеланий к будущему дому. Ей хочется, чтобы у Златы была просторная комната, там можно будет поставить мини-домик для игр с кухней и другими прибамбасами. А вот взрослую спальню можно сделать небольшую. Тут я с ней согласен, главное, чтобы приличная кровать влезла.
Она хочет отдельную кухню, а не студию. Там мы будем собираться с семьей, а она учить дочку готовить. И еще девушка мечтает о своем бассейне, но это по возможности.
— Насчет бассейна я за, — киваю, — там можно как следует развлечься, когда Злата будет уезжать к бабуле.
Милена сначала не понимает, хмурится. Потом ее глаза распахиваются, а щеки заливает румянец. Смотрю на покрасневшее личико, чувствую тесноту в новеньких боксерах. Я оставлял тут нужные для ночевки вещи давно, и вот они пригодились. Воспоминания о ночи добавляют жару в паху. Взгляд притягивается к вырезу халатика Милены.
Девушка продолжает вдохновенно говорить, но вот ее глаза останавливаются на моих.
— Матвей?..
Надеюсь, не попросит повторить. Последние минут пять я ее совершенно не слушал.
— У меня нет возражений, — говорю правду.
Милена щурится, качает головой. Встает, начинает убирать тарелки. Помогаю, хочется скорей покончить с завтраком. Вернее, его первой частью. Мила ополаскивает посуду, я составляю. Когда остается пара ложек, делаю шаг и притягиваю ее спиной к себе.
— М-м… Матвей.
Наверное, она хочет меня утихомирить.
— Мы везде опоздаем… — тянет девушка, но ее вздох говорит о другом.
— Ну так не будем копаться.
Соски уже впиваются в ладони. Жмусь к ней, губами цепляю мочку уха. Ласкаю грудь, покрываю поцелуями шею. Член трется о упругую попку, но уже не прочь погрузиться в что-то более нежное. Рядом с Милой мне не нужны прелюдии.
Вот и она начинает постанывать. Я уже выучил это мурлыканье — градус в трусиках подходит к нужной отметке.
Разворачиваю ее, усаживаю на столешницу. Туда, где предполагается разделывать еду перед готовкой. Хм, сейчас у нас будет жаркое. Мы «вспомнили» друг друга, торопимся. Нет нужды разводить канитель. Развести я могу только ее ноги и полы халата. Мила тяжело дышит, гладит ладошками мои плечи.
