Воздух в прихожей заполнен мужским ароматом парфюма, вызывая сразу же волну неприятных предчувствий. Я вешу пальто с намерением оставаться как можно более закрытой, будто обнаженная без защиты от неизвестного внимания. Но это лишь кажущееся защитное маховик — я выбираю простые черные джинсы и водолазку, чувствуя себя более уверенной в своей независимости....
Меня охватывает странное чувство — Злата теперь принадлежит не только мне. Она часть семьи Матвея тоже. И я не боюсь этого, наоборот, рада за свою доченьку. Тем более, Адмиралов зорко следит за ней и матерью. Между собой они общаются довольно сухо.
— Я звонила Кононову, — говорит Элла, когда Злата перекусила, и мы переходим на диваны, — хотела узнать о здоровье девочки. Но он сказал, спрашивать у вас.
Матвей кивает.
— Семен — настоящий профессионал и человек чести.
Я решаю вступить в разговор.
— Злата быстро поправилась.
— Я лепила больничку! — подает голос Злата.
Девочка подходит к креслу бабушки, опирается на подлокотник. Элла ахает, в ее глазах загорается искренний интерес. Да, внезапная внучка для нее явно не пустое место. Нужно как-то выравнивать общение хотя бы с ней…
— У тебя есть пластилин? — интересуется Златик.
Тут уже я ойкаю от прямолинейности ребенка. Но с такими генами скромняшкой ей точно не быть.
— Вот голова дырявая! Я же накупила детской канцелярии. Думаю, Злата приедет, ей будет чем заняться.
Теперь у меня увлажняются глаза. Элла не отталкивает нас и хочет быть бабушкой.
— Идем, Злата, сюда. К окошку.
Малышка уже как-то рисовала за этим маленьким столиком. К ней всегда по-доброму относились в этом доме. Но сейчас, конечно, эмоции обострились.
Бабушка уводит внучку, они обсуждают Златкины творческие планы. Я двигаюсь ближе к Матвею, мужчина в основном молчит. Глажу его по колену. Да, расслабляться, наверное, рано. Возвращается мать Адмиралова.
— Матвей, нам домой звонили несколько недель назад, — сообщает женщина сыну, — искали тебя. Сказали, от отца остались еще какие-то задолженности. Я так испугалась, сообщила мужчинам. Ваня волновался, как бы это не сказалось на Милене и Злате.
Ух, сердце пропускает удар. Для Матвея эта тема самая острая.
— Я решаю проблему, мама. С Милой и Златой все будет хорошо.
Адмиралов отвечает спокойно, а голос звенит от напряжения. Плюю на стыд перед «свекровью», беру его за пальцы. Откликается, чуть сжимает мои. Выдыхаю.
