Воздух в прихожей заполнен мужским ароматом парфюма, вызывая сразу же волну неприятных предчувствий. Я вешу пальто с намерением оставаться как можно более закрытой, будто обнаженная без защиты от неизвестного внимания. Но это лишь кажущееся защитное маховик — я выбираю простые черные джинсы и водолазку, чувствуя себя более уверенной в своей независимости....
Особенно когда тот умер. Думала, мы могли бы быть вместе… Милка с ее мордашкой и фигурой все равно одна бы долго не осталась.
В этом Инна права — у Милены прекрасная внешность. Но она несколько лет была одна. Наверное, ждала меня… Или просто не могла завязать отношения. Ведь даже с Иваном у них была одна видимость. Сердце снова сжимает в тиски. Хочется уехать домой.
— Как бы ни было, — тишину спугивает голос Инки, — сейчас мне нахрен не нужен Адмиралов. И врала я только потому, что показала эти чертовы фотки! Я боялась…
Не знаю, правду говорит Инна или выгораживает себя, но за столом немая сцена.
— Мало ты ее порол, папа!
Наблюдаю за этим кино, внутри пусто. Пусть теперь разбираются сами. Тем более, родители сами приложили руку к тому, чтобы вырастить такую дочь. Нет, я не перестану их уважать. Но свои ошибки должен исправлять каждый. У старого Моржова ходят желваки.
— Даю тебе день, и поедешь к тете Наде!
У Инки отваливается челюсть.
— В монастырь?! Ты фильмов обсмотрелся!
— Петя, ты с ума сошел? — подает голос мама Инны.
Мужчина шумно выдыхает.
— Да кому ты там нужна? Работать будешь у них и думать о жизни. А потом поговорим о будущем. Чего ты там хотела… Но не послушаешься — лишу всего!
Инна ревет, похрюкивая. Милена поднимается из-за стола.
— Идем, Матвей.
Реально, мы уже лишние. Толком ни с кем не прощаемся, только Ольга запирает за нами дверь. Я не пил, сажусь за руль. Милена на месте рядом, снова плачет.
— Ну, чего ты, малышка.
Из меня такой себе утешитель, поэтому просто накрываю соленые губы ртом.
— Мне жалко ее, — признается Мила, — хотя она поступила ужасно.
Пожимаю плечами.
— Пусть ее рассудит семья. И в конце концов, им давно надо было поговорить откровенно.
Мила вытирает глаза.
— Да, ты прав. Матвей?..
— Мм?
На светофоре смотрю на свою девочку.
— Пообещай, что мы никогда не будем угнетать нашу дочку? Пусть Злата сама выбирает, чем заниматься, и всё такое… Мы поможем, конечно.
Не могу сдержать улыбки.
— Будет. И Злата, и другие наши дети. Хотя их будущих мужей я все же проверю по своим каналам.
— Матвей!
Тему Моржовых на этом оставляем, а вот привкус поцелуя мне всю дорогу не дает покоя. Хочется скорее оказаться дома.
