Воздух в прихожей заполнен мужским ароматом парфюма, вызывая сразу же волну неприятных предчувствий. Я вешу пальто с намерением оставаться как можно более закрытой, будто обнаженная без защиты от неизвестного внимания. Но это лишь кажущееся защитное маховик — я выбираю простые черные джинсы и водолазку, чувствуя себя более уверенной в своей независимости....
Чувствую, брак Кена и Барби получит свое развитие. Внутри поджимается — вдруг малышка спросит, откуда берутся дети? Так что с легким сердцем передаю ее мамуле. Обещаю, скоро я выделю целый день на игры.
Ваня сообщает по смс, что уже подъехал. Давно пора разобраться с имуществом. Честно разделим сумму, чтобы никто не ощущал неловкость. А квартира, может быть, принесет кому-то радость. У меня нет желания вычеркнуть брата из жизни, но лучше не отягощать наши и без того сложные отношения.
Открываю своим ключом, Ваня в гостиной собирает свои вещи.
— Здравствуй.
— Привет.
Глава 24
Выглядит брат отлично — новая стрижка, свежее лицо. Наверное, загул в честь разрыва с Миленой был единственным. Что же, тем лучше.
— Я уже обращался к риелтору, пока без договора, — сообщает Иван, — но если хочешь, можешь найти своего человека. Было бы здорово закрыть сделку, пока я в стране. Ты ведь не против продажи?
Качаю головой.
— Нет. Буду признателен, если ты этим займешься. Оплату услуг вычтем из моей части.
Ваня разворачивается.
— Есть сдвиги в продаже?
Киваю.
— Да, я поставил адекватную цену.
— Как вообще дела? — сразу спрашивает Ваня. — Получится покрыть долги?
Хм, брат волнуется или просто думает, что его могут коснуться отголоски моих проблем?..
— Спасибо за заботу, разгребаюсь. Слышал, ты беспокоишься о Милене и Злате. Так вот, не надо. У них никогда не будет трудностей.
Иван молчит, играя желваками. Потом собирается с мыслями.
— Милена очень удивила меня, — признается он, — дело даже не в твоем отцовстве, хотя это шок. Речь о ее поведении. Она всегда была разумной, умела держать себя в руках. Теперь она не думает головой, рискует, говорит резкие вещи. Мое хорошее отношение к ней вытравилось. Стараюсь про нее забыть, вот и всё.
Выдыхаю.
— А по-моему, не в тему сейчас говоришь ты. И кто давал тебе право судить о моем отношении к дочери? Как ты мог сказать, что она для меня игрушка?
Ваня краснеет, но собирается.
— Мила тебе рассказала? — усмешка.
Теперь я горько улыбаюсь.
— Это было в детстве и юности, я ездил с отцом. Ты не все понимал, но я зависел от него целиком и полностью. И он единственный, кому я был нужен. Наша мама… Она очень милая, но меня она отдала ему. Не по своей воле, однако факт остается фактом. Ты многого не понимал, и до сих пор не въезжаешь.
