Воздух в прихожей заполнен мужским ароматом парфюма, вызывая сразу же волну неприятных предчувствий. Я вешу пальто с намерением оставаться как можно более закрытой, будто обнаженная без защиты от неизвестного внимания. Но это лишь кажущееся защитное маховик — я выбираю простые черные джинсы и водолазку, чувствуя себя более уверенной в своей независимости....
Несколько лет назад у меня были чувства. Сейчас ты с моим братом, и я буду держать себя в руках."
"Стакан ходит ходуном в пальцах. Очень волнующе слышать такое признание. Но поведение Матвея, его непонятные намеки… Да, у меня тоже были чувства и немаленькие. Но сейчас этот мужчина вызывает лишь отторжение! Да, это так.
— Ты последний, с кем я хотела бы быть, — огрызаюсь, — ты был таким же участником той ночи. А теперь предъявляешь мне…
Не хочу говорить по десятому кругу. Мужчина тоже лишь качает головой.
Адмиралов берет свой чертов телефон, покидает квартиру. Но когда я выхожу вслед за ним, вижу его на площадке. Наверное, хочет убедиться, запру ли я его жилплощадь. Больше не смотрю в его сторону, прохожу мимо по лестнице.
Не люблю холод, но сейчас он мне жизненно необходим. Как только оказываюсь за дверью подъезда, делаю несколько жадных глотков воздуха. Впрочем, на улице просто по-октябрьски свежо, а так сияет солнышко.
Изо всех сил стараюсь не уделять больше Адмиралову ни капли внимания. Он прав, все что меж нами было — в прошлом! Мы зажглись, стонали от наслаждения, переплетали тела. Но продолжения не последовало! Теперь мне важен только мой ребенок и мой любимый человек. Раньше я редко называла Ваню любимым, сейчас мне хочется только так и делать. Это напоминает о моих жизненных принципах и мечтах.
Подхожу к Ивану, но пока не прикасаюсь к нему.
Пока занимаюсь самоедством, не замечаю, что моя дочь уже около Адмиралова. А эти двое становятся приятелями! Еще не хватало, чтобы Златка привязалась к Матвею. И он ведь не отмахивается от нее, ведет какие-то беседы.
Судорожно выдыхаю. Вот только эти двое не чужие… В этом главная опасность.
— Златка и Матвей подружились, — смеется Ваня, — не думал, что у моего брата столько терпения вести разговоры с ребенком.
Мои губы против воли напрягаются.
