Все это произошло резко и быстро. Но определяться все-таки нужно. И дело уже даже не в наследстве и деньгах. Ты понимаешь, что я имею в виду. Ты видишь, что нравишься мне. И готов поспорить, что я тоже нравлюсь тебе. И будь мы чуть в более простых условиях, чем сейчас, я бы вообще сейчас с тобой не разговаривал. Мы бы были заняты совсем другими вещами.
Я думала, что покраснеть еще сильнее попросту нельзя, ан-нет, Максиму удалось вогнать меня еще в большую краску. Но уже спустя несколько мгновений я взяла себя в руки.
– Что-то я не помню, чтобы ты был в меня по уши влюбленным? Ровно, как и брат, ты меня не защищал, не помогал, и почти пять лет мной не интересовался. Заинтересовался лишь тогда, когда запахло дедовскими миллионами. Или, хочешь сказать, что это не так?
– Нет, не хочу. Я действительно не был в тебя влюблен во времена вашего брака с Мишей. В ином случае я бы ринулся за тобой сразу, как только вы развились. Я увидел в тебе прекрасную женщину лишь сейчас. И я не говорю, что люблю тебя или хотя бы влюблен. Я могу утверждать лишь то, в чем уверен.
– И в чем же ты уверен?
– В том, что ты мне очень нравишься. Ты красивая, умная, добрая. И я могу в тебя влюбиться. Если разрешу себе. Пока не разрешаю, потому что вижу, как ты тянешься к моему брату, вижу, что твои чувства к нему не остыли. По крайней мере, на все сто процентов. Я не хочу быть заменой, но если ты выкинешь из головы Мишу и оглянешься по сторонам, то, возможно, тоже сможешь влюбиться в кого-то еще. А еще я понимаю, что нам с тобой по пути. Мы уже женаты, Матвей по всем документам мой сын. У нас действительно может сложиться семья. Настоящая. Не бумажная. Мне нравишься ты, твой ребенок, и я нравлюсь вам в ответ. Если ты хотя бы на секунду перестанешь жить прошлым, то заметишь это сама.
Я почувствовала, как Орлов подошел ко мне сзади. Его грудь и моя спина соприкоснулись. Далее я почувствовала чужие руки на своих плечах, а еще через мгновенье ощутила губы на своей шее.
Это было всего одно касание. Одно маленькое и быстрое касание. Незатейливое, короткое, но такое сильное. От места, в котором меня коснулись чужие уста, по всему телу пробежался разряд электричества. Сердце забилось вдвое быстрее, руки вспотели, а желудок сделал сальто, рассыпав в животе стаю порхающих бабочек.
Максим ни разу не трогал меня так. Были и поцелуи, и объятия, но все это делалось на публику, и я это понимала.
Сейчас же в комнате не было никого, кроме нас двоих.
Сейчас все было по-другому.
