Автор
В Ребенке от лучшего друга Ксении Богда жуткая правда о том, что надежды и защиты никто не заботится. Тон голоса автора мягок, но с долей издевки к теме, которая переворачивает жизнь главной героини - ее отчаянная ночь, переполненная тьмой и страхом, становится поворотным моментом.
Хотя я же и есть девчонка. Так что мне простительно!
Хватаю рюкзак и спускаюсь на улицу. Передо мной тормозит машина Макса, и пассажирское стекло медленно едет вниз. И вместе с этим стеклом опускается мое сердце. Прямо в пятки.
– Куда намылилась? – без предисловий спрашивает Макс.
Заламываю бровь и задираю нос:
– А здороваться нас не учили, Орлов?
– Привет, мелкая, – улыбка до ушей, а мне хочется отвести глаза. – Так куда собралась?
– А ты хочешь сопроводить? – огрызаюсь я и разворачиваюсь на девяносто градусов, намыливаясь прямиком на остановку.
Макс тащится на железном коне рядом со мной, что меня жутко нервирует, но я решаю не обращать на него никакого внимания.
– Лель, садись, подвезу, – слышу в его голосе насмешку, и это выбешивает еще сильнее.
Резко торможу, и в меня сзади кто-то даже умудряется врезаться. Макс недобро смотрит в сторону того несчастного, кому посчастливилось оказаться на моем пути.
Делаю глубокий вдох. Вот же прилип!
– Макс, давай ты будешь катать своих дам, а от меня отвали, – цежу сквозь зубы и с наслаждением смотрю, как лицо Макса вытягивается от удивления.
Он выскакивает из машины, а мне хочется рвануть с места и спрятаться. Желательно головой. Желательно в песок. Но я понимаю, что девчонка, которая закапывается в песок в местной песочнице вызовет как минимум недоумение и как максимум психиатрическую бригаду.
Макс нависает надо мной, сверля синими глазами. Я с трудом заставляю себя не прятать трусливо голову в плечи. Сама нарвалась – теперь разгребать.
– Да что с тобой такое? – чуть ли не орет во всю мощь легких Макс, а я непроизвольно дергаюсь. – Что ты заладила как попугай:«Отвали да отвали». Не хочу я, может, отваливать, Соколова!
Невозмутимо, ну, по крайней мере, надеюсь, что невозмутимо поднимаю руку и прочищаю заложенное от его ора ухо.
– Не истери, Максик.
Его лицо краснеет от бешенства, и он делает шаг ко мне, вжимая меня в бок своей машины.
– Может, хватит уже херней страдать, а? Чего ты добиваешься?
Упираюсь руками в его грудь и пытаюсь оттолкнуть от себя. Уже открываю рот, как сбоку доносится громкий сигнал и крик:
– Э, ты долго дорогу занимать будешь?!
Макс дергает головой влево и снова поворачивается ко мне.
– Садись в машину, – рычит он.
– Катись колбаской по своим делам.
– Блин! – снова звериный рык, и я все же прячу голову в плечи. – Не беси меня. Садись в долбанную машину, Леля!
Очень хочется довести его до срыва, поэтому складываю руки на груди.
