Автор
Тея погружается в кошмарную сцену, где картина заставляет ее чувства растворяться как лед, оставляя лишь крошки воспоминаний. Сжигаясь от страха и душевного горения, она словно теряет связь со своим телом, ощущая себя запертой внутри собственного страдания. Лишь слёзы на сухих щеках предвещают ее незримое присутствие в этой атмосфере безвыходности и ужаса....
— Тея, что-то случилось? — Ада обеспокоена, значит, она может знать, где находится Ян, потому как Матвей — хороший друг Яна.
— Ада, Матвей дома? — спрашиваю в первую очередь о нём.
— Нет. Он час назад уехал с Яном куда-то. Тот пришёл, они поговорили и минут через двадцать вместе уехали. Что происходит? — подруга не на шутку забеспокоилась, и это передаётся и мне, потому что я так же ничего не понимаю."
"Куда эти двое могли поехать, и почему Ян мне ничего не рассказал, не предупредил? В конце концов, даже записки не оставил, чтобы я не переживала и ничего не надумывала себе.
— Ох, — с губ слетает судорожный вздох, и я вновь падаю на стул, не зная, что делать и думать.
Понимаю, что они мужчины и всё сами решат, что бы там ни было. Но я не могу не переживать. Хватает воспоминаний о багровых кровоподтёках на его теле, а в голове вновь всплывает его вчерашний разговор с каким-то мужчиной, где он говорил, что почти сразу же после операции собирается уехать в Россию на бой.
Вот вроде взрослый мужик, а ума совершенно нет. И сейчас это ещё больше меня бесит. Хочется, чтобы в этот момент он находился здесь, чтобы хорошенько ему врезать, чтобы он понял, чтобы
до него наконец-то-таки дошло, что он вообще вытворяет! Накричать, да сделать хоть что-то, чтобы выбить из его головы всю дурь, что там находится.
— Тея, — слышу встревоженный голос подруги и понимаю, что до сих пор держу в руках трубку, а вызов так и не завершила.
— Да, — на секунду голос предательски срывается, но я беру себя в руки и говорю более уверенно. — Да. Да, Ада, со мной всё хорошо, но мне нужно поговорить — и это не телефонный разговор.
— Я могу прийти, — говорит она, и я не сомневаюсь в её словах ни на секунду.
— Нет, Ада, не надо. Ты одна с малышами. Я лучше сама к тебе сейчас приду. Хорошо? — думаю, по моей интонации Ада поймёт, что мне это сейчас нужно как воздух.
Я должна наконец всё рассказать. Всё то, что творится у меня в душе. И всё то, что было у меня в прошлом, чтобы наконец этот груз упал с моих плеч раз и навсегда. Но Яну ничего не хочу рассказывать. Он не должен узнать обо всём этом. Лучше пусть всё остаётся так, как есть сейчас. Тем более в том, что я потеряла малыша, вина только моя, он здесь ни при чём. Хоть он и должен об этом знать.
