Автор
Тея погружается в кошмарную сцену, где картина заставляет ее чувства растворяться как лед, оставляя лишь крошки воспоминаний. Сжигаясь от страха и душевного горения, она словно теряет связь со своим телом, ощущая себя запертой внутри собственного страдания. Лишь слёзы на сухих щеках предвещают ее незримое присутствие в этой атмосфере безвыходности и ужаса....
— Не говорю, потому что не хочу, чтобы ты переживала и накручивала себя. Я люблю тебя, и для меня твоё здоровье, вся ты важнее всего. Я обещал защищать тебя и детей, и не сомневайся во мне. Я сдержу свои слова, — мужчина поцеловал её аккуратные пухленькие губки, и я увидела, как она расслабилась, стоило только её мужу оказаться рядом.
— Я тоже тебя очень люблю. И ты для меня всё. Я просто боюсь потерять тебя, — прижалась к нему сильнее, а Матвей обвил её талию своими руками.
— Не потеряешь. Обещаю, — проговорил в макушку, а потом повернулся в нашу сторону.
Всё это время я чувствовала пронзительный взгляд Яна на своей спине, который сканировал меня. Но он не подошёл ко мне. Не сдвинулся ни на шаг, что говорило о том, что он чем-то недоволен, и сейчас в его душе бушует ураган, и он не хочет выплёскивать его на меня.
— Ян, — друг обратился к Бергеру. — Расскажи ей уже всё. Хватит играть в молчанку. Я всегда тебя уважал и готов помочь, потому что ты не раз выручал меня, — при последних словах я поняла, что это как-то связано с темой расставания Матвея и Ады.
Он закончил, а потом наклонился и взял на руки Рыжика, которая тут же уткнулась в его шею. Ада прикрыла глаза, и я поняла, что сейчас она вдыхает запах своего мужчины, обхватив маленькими ручками его шею. Парочка двинулась на выход из кухни, а мы так и продолжали стоять, не сдвинувшись ни на шаг по направлению друг к другу.
В кухне вновь повисла гнетущая тишина, которая вдруг стала давить, мне было тяжело сделать глубокий вдох. И я стала втягивать воздух короткими порциями, чтобы не причинить себе боли."
"Я не знала, с чего начать, что сказать ему. Продолжала молча стоять, глядя в окно на улицу, где сегодня, будто насмехаясь над моим горем, вовсю светило радостное солнце.
