Автор
Тея погружается в кошмарную сцену, где картина заставляет ее чувства растворяться как лед, оставляя лишь крошки воспоминаний. Сжигаясь от страха и душевного горения, она словно теряет связь со своим телом, ощущая себя запертой внутри собственного страдания. Лишь слёзы на сухих щеках предвещают ее незримое присутствие в этой атмосфере безвыходности и ужаса....
Хотя давалось мне это ой как нелегко.
— А где Дима? — спросила мама, вырвав меня из размышлений.
— Он, видно, задерживается на работе, — отвела глаза в сторону.
Устала лгать родителям, что у нас с мужем всё хорошо, просто у него много работы.
Было стыдно признаться родителям, что живу с предателем, который изменил мне, когда сама же не лучше него. Боль горела внутри, опаляя мои лёгкие. Глубоко вздохнула. Как только проговорила последние слова, в дверь позвонили. Вздрогнула. Мамаев.
Так как я стояла ближе всех, то, повернувшись, отворила дверь, на пороге стоял мой муж.
Вдруг кожу в том месте, где лежала рука Мамаева, будто опалило огнём, оставляя ожог. Я чувствовала злой взгляд на своём бедре. Ян.
Ревнует?
Я боялась поднять на него свой взгляд и посмотреть. Понять, что он думает.
— Здравствуйте. Извините за опоздание, — проговорил мой мужчина, поглаживая мою талию рукой.
Повернула голову в сторону мужа, прищурилась. На воротнике белой рубашки заметила отпечаток красных губ. Меня передёрнуло.
Резко убрала со своей талии руку Димы, отскочив от него.
— Что такое, малыш? — вдруг забеспокоился «дорогой муженёк». Покачала головой.
— Нет, ничего. Мне нехорошо, я отойду, — и, больше ничего не говоря и не глядя на остальных, ринулась в ванную комнату, чувствуя на спине обеспокоенный взгляд.
Забежала в ванную, прикрыв дверь, облокотилась о стену. В горле запершило, но я постаралась успокоиться, проглотить ком, что рвался наружу. Вдох-выдох. Вдох-выдох, Тея.
Скрипнула дверь. Открыла глаза. Повернулась к незваному гостю, коим оказался Ян Бергер. Ещё его мне тут не хватало.
— Что ты здесь делаешь? — задала свой вопрос.
— Он тебе изменяет? — жёстко спросил мужчина, сжав руки в кулаки.
— Всем свойственно ошибаться, — слетело с моих губ, давая понять, что та наша близость была ошибкой, как тут же Ян, молниеносно преодолев расстояние между нами, впечатал меня своим телом в стену.
Наши лица были в миллиметре друг от друга. Его губы почти касались моих. Тяжело задышала. Ресницы затрепетали. Его рука легла мне на талию, впечатывая в своё тело, как и тогда в моей квартире. При воспоминаниях о той близости затрепетала в его руках маленькой птичкой.
