Автор
Тея погружается в кошмарную сцену, где картина заставляет ее чувства растворяться как лед, оставляя лишь крошки воспоминаний. Сжигаясь от страха и душевного горения, она словно теряет связь со своим телом, ощущая себя запертой внутри собственного страдания. Лишь слёзы на сухих щеках предвещают ее незримое присутствие в этой атмосфере безвыходности и ужаса....
Я живу в аду, но ради моей Ласточки готов на это: пожизненно быть в рабстве нелюбимой.
Глава 16
Тея
В голове до сих пор крутятся слова Бальза. После того, как Ян не взял трубку, Андерссон поступил как настоящий мужчина — предложил свою помощь, хоть это и могло выглядеть нелепо. Чужой мужчина предлагает свою помощь, да и не абы какую, а родить от него ребёнка, чтобы помочь Сашке, которому срочна операция.
Не знаю, что мне делать со всем этим и как принять то нужное решение, которое спасёт всех. Не только моего малыша, но и не разобьёт нашу с Бальзом дружбу.
В голове всплывает разговор с мужчиной после его предложения, когда мы остались с ним вдвоём. Ада с Матвеем ушли, но я видела взгляд Огнева на моего друга и понимала его мысли.
Они переживают не только за Сашу, но и за меня, видя, в каком я состоянии. Но что я могла сделать…
— Тея, — мои руки Бальз окутал в кокон своих, и я подняла на своего коллегу взгляд. — Давай с тобой поговорим, — я только кивнула, не в силах что-либо сказать. Я понимала, что он хочет сделать только лучше, но пока не могла осмыслить до конца его слова.
— Хорошо. Я догадываюсь, о чём ты думаешь, и могу сказать тебе с уверенностью, что я питаю к тебе только лишь братские чувства, как к кому-то родному, но не как мужчина к женщине, — качает головой. Напряглась. — Я хочу спасти Сашу и тебя. Мне больно видеть, в каком ты состоянии находишься всё это время, и мне ещё больнее за малыша, который стал мне как родной. Понимаешь, я не хочу, чтобы вы страдали, и если второй ребёнок от меня поможет Сашке — я готов это сделать, — сжал мои пальцы.
Бальз наклоняется к моим рукам и прикасается губами.
По моим щекам текут слёзы. Не могу их сдержать. Высвобождаю руки из захвата человека, что многое сделал для меня и обхватываю его за шею, притягиваю к себе, утыкаясь в шею. Всхлипываю, зажмурив глаза.
— Спасибо, Бальз. Ты самый лучший, — в ответ меня крепко обнимают, ласково, как может только родной близкий человек, он гладит по голове, волосам, переходя к спине.
— Не плачь, Ласточкина. Мы со всем справимся, — а я только киваю."
"— Спасибо. Я подумаю над твоим предложением.
И сейчас сидя на кухне, в три часа ночи, подогнув под себя ноги, грея руки об обжигающую кружку с кофе, думаю о предложении Бальза. На первом месте, конечно же, у меня сын, а уже потом всё остальное. Время идёт, и мы должны что-то делать, чтобы скорее помочь своему малышу.
