Автор
Тея погружается в кошмарную сцену, где картина заставляет ее чувства растворяться как лед, оставляя лишь крошки воспоминаний. Сжигаясь от страха и душевного горения, она словно теряет связь со своим телом, ощущая себя запертой внутри собственного страдания. Лишь слёзы на сухих щеках предвещают ее незримое присутствие в этой атмосфере безвыходности и ужаса....
"
"Ян находит мою руку, окутывает своей большой ладонью, переплетая наши пальцы. Перевожу на него взгляд, пытаясь прочесть, о чём он думает в этот момент, как относится к нашему сыну: любит или же в душе пустота? Мысли роятся в моей голове, мелькая с такой скоростью, что трудно сосредоточиться на одной. Но я боюсь спрашивать напрямую, не зная, что ответит Бергер. Какой будет его реакция на всё происходящее?
Вчера при разговоре о нашем сыне я показывала ему фотографии Саши, внимательно следя за его взглядом, пытаясь прочесть, но он слишком был задумчив, разглядывая мальчика, словно ища сходство.
Я знала ответ, потому как каждый день смотрела в до боли родные черты, подмечая поразительное сходство с его папой. Он словно его точная копия, только совсем ещё маленький, но, когда вырастет, будет похож на своего отца.
— Чего ты боишься? — вдруг спросил мужчина, сидящий совсем близко, поглаживая своими пальцами мою тыльную сторону руки.
Повернула голову в его сторону, смотря в родные глаза, что с первого взгляда захватили меня в свою бездну и держат до сих пор, даже спустя тринадцать лет.
— А вдруг ты его не полюбишь, — на последнем слове голос почти стих.
Его глаза улыбнулись мягко так, что во мне разлилось тепло к этому большому мужчине. Вторая рука Яна двинулась по направлению к моему лицу, нежно накрыла мою щеку, ласково поглаживая. Он всё так же улыбался, но не проронил ни одного слова, словно все эти слова были лишь чепухой, моими тараканами в голове, как, собственно, и было.
Но мне хотелось знать, нет — чувствовать, что Ян любит Сашу, считает его своим сыном, хоть и понимала, что не могу надеяться на такое, потому как он даже его не видел. Лишь на фотографиях, которые я ему показывала. Но это так ничтожно мало. Маленькая капля в огромном море.
— Ты говоришь сейчас чушь, — слетает с его губ, а я слежу за его каждым жестом, пытаясь впитать в себя каждую чёрточку, и потом долгими холодными ночами вспоминать, лёжа в такой же холодной пастели.
— Я его уже люблю, малыш. Он мой сын. Сын от любимой женщины, — гладит пальцами скулу на щеке, переходя на подбородок, касается большим пальцем нижней губы, ускоряя мой пульс.
Тея
Мы стояли с Яном возле палаты нашего с ним сына, глядя на него сквозь прозрачное стекло. Заходить к нему не разрешали, но посмотреть, быть рядом, но на расстоянии, нам позволили, что отозвалось внутри меня маленькой радостью. Хоть на миг увидеть моё солнышко.
