Прикинь, и сейчас-то Бишкек – не Амстердам, а уж тогда Киргизия была… я тебе скажу!.. И вот лет эдак через десять-двенадцать, я сейчас уже точно и не вспомню, на один день рождения отца неожиданно пришел Карзоев и, представь, при всех встал перед отцом на колени. Понимаешь, после реабилитации ему дали ознакомиться с собственным уголовным делом, и он увидел, что единственный сослуживец, который не припомнил ничего плохого о нем, был мой отец – остальные же шансом своим воспользовались. На том дне рождения с ним был и его сын. Там-то, в нашей квартире, я и познакомился с ныне могущественным господином Карзоевым.
– Сильно! Как в кино, – оценил Ладонин.
Он выслушал историю Саныча и теперь уже не был безразличен.
– В общем, с тех пор Карзоев-младший считает себя обязанным нашей семье, особенно после смерти отцов. Мы раньше частенько с ним созванивались: он приглашал меня к себе, рос, матерел, порой даже обижался, что я ничего у него не прошу.
– А почему я ничего и никогда не слышал об этом?
– А ты бы стал что-нибудь просить?
– Нет, конечно. Ведь наши отцы знакомы не были.
– Так, надеюсь, мы и сейчас не собираемся просить защиты?
– Нет. Но я все это тебе рассказал для того, чтобы объяснить, что мне Карзоев поверит. Это важно, потому что такие люди по природе своей очень недоверчивы. А мне Карзоев поверит и точно начнет действовать.
– А мы, значит, в кусты?
– Ну, разведка не воюет, – учтиво улыбнулся Саныч.
– Понял! Шу-шу-шу и пущай парни кровя друг дружке пускают! Да?! – взвился Ладонин.
– Ты, брат, охлодись-ка малеха!.. Это Ребус-то «парень»?! Я – твоя безопасность или опасность?! И не шу-шу-шу! А я приду к своему товарищу! Мы с тобой, по сравнению с Ребусом, как Калининградская область по отношению к Германии! Ты что, загубить себя и дело хошь?! Или думаешь, поединок Пересвета с Челубеем намечается?! С Германией должна воевать минимум Британия. А у той Британии, что Карзоевым зовется, между прочим, еще и антигитлеровская коалиция про запас имеется. А наше дело – помогать информацией, так как Карзоев в иной поддержке не нуждается. То есть мы – югославские партизаны.
– Я себя в этом раскладе не вижу, Саныч! – более мягко заметил Ладонин.
– А твое дело меня слушать и соглашаться… Если посчитаешь нужным, конечно.
