Ладонин хотел видеть в Полине женщину в понимании «хранительница очага», и хотя понимание это вовсе не является синонимом модного ныне мещанского титула «домохозяйка», Ольховская все никак не могла решиться столь круто изменить свою жизнь. И Ладонин, будучи человеком понимающим и терпеливым, так же, как в свое время и в случае с Антохой Гурьевым, ее не торопил.
А вот у Лямки, в отличие от друзей и коллег, не было времени на всякие подобные сентиментальные политесы и ковыряния в себе. Конечно, у него, как и у бригадира, равно как и у Паши с Полиной, все это время тоже болела голова. Но болела не о чем-то «абстрактно-непознаваемом», а о совершенно конкретных, земных вещах. Более того, болела она беспрерывно вот уже пятнадцатый день подряд, потому как ровно две недели назад произошло следующее.
В тот день Ирочка Гончарова, как всегда, пришла в отдел самая первая. Она по привычке включила чайник и затем минут десять внимательно рассматривала себя в зеркале. Несмотря на то, что в последнее время ела Ирина очень много и в охотку, вид у нее, по ее собственному убеждению, был болезненный: бледная кожа, круги под глазами, красные прожилки в белках глаз. За процессом самосозерцания ее и застала Инга Сафронова. Войдя в кабинет, старшая подруга сняла плащ, по перенятой у коллег-мужчин привычке хлопнула Иру чуть ниже поясницы и с наслаждением плюхнулась в кресло.
– Ну что, молодежь, никак насмотреться на себя не можешь? Хороша…
– Да уж хороша. Краше в гроб кладут! А мне сегодня вечером еще с Иваном встречаться.
– Ничего, для Лямки и такая – красавица.
Ирина немного пообижалась «за своего парня», но потом смирилась и принялась заваривать чай, к которому заблаговременно припасла конфет и сдобной снеди. Через пару минут ароматное, благоухающее богатство взяло свое и поманило «обидчицу» к столу. Давно известно: если до начала работы чая не выпьешь – считай, весь день насмарку.
К концу застолья плюшки и чай с бергамотом окончательно примирили двух женщин, после чего Ирина сочла возможным пожаловаться подруге на свое самочувствие.
– Представляешь, я все ем и ем, но при этом все худею и худею. Вчера с теткой моей вскрыли трехлитровую банку «Огорода» и вдвоем слопали в один присест. Причем большую часть съела я.
– «Огород», если я не ошибаюсь, это соленые капуста, помидоры, огурцы?
– Ирка, слушай, – перебила Сафронова, – а у вас с Лямкой уже… было?
Гончарова поперхнулась чаем, а потому смогла лишь утвердительно кивнуть головой.
