Автор
Я стояла перед белой тарелкой из любимого сервиза, думая: расколотить её о пол или осторожно поставить на стол, где уже дымится вкусный соус голубцов в томате. Моя жизнь кипела наполненной сладостями и нестабильными моментами до самого ужина.
Девушка ответила, кивая вниз на птиц:
-Привет, вы тоже к голодающим? Герда, сидеть. Да что с тобой? Вы ей понравились.
Собака рвалась ко мне обниматься. И я, чтобы скрыть свою растерянность, присела к ней, совершенно не зная, как себя вести и что говорить.
Но сидеть на корточках бесконечно было бы странно, и я поднялась, взглянув на хозяйку Герды повнимательнее.
Нежная такая пепельная блондинка с овальным лицом. Глаза грустные. Несколько секунд я мучительно вспоминала, кого она мне напоминает.
Встав ближе к перилам, я достала из рюкзака пакетик с хлопьями. Руки заметно дрожали.
Значит, это жена Славы? Бывшая жена? Я взглянула на её руку искоса. Тоненькое обручальное кольцо было на месте.
Мы постояли немного молча. Каждая из нас думала о своём.
-Всего доброго, - попрощалась она. Придержав Герду, отошла от перил. А я осталась стоять там, на ветру. Когда они скрылись из виду, медленно побрела домой.
"Уже перед сном, достав заветную тетрадь, я посмотрела на запись, которую сделала в состоянии эйфории накануне ночью после того, как Слава ушел.
3. Быть легкомысленной!
Подумав немного, я чуть исправила её. Теперь постулат выглядел так: (не) быть легкомысленной(?)
В общем, здесь были одни знаки вопроса.
Засветился экран телефона. Пришло сообщение от Славы: “Думаю, скучаю, вспоминаю”
Я целый день ждала от него чего-то подобного, но теперь отвечать мне отчего-то не хотелось.
Глава 9
Утром, когда мы с Настей ехали в метро, пришло сообщение от Горыныча:
“Лилечка, как твои дела? Нам необходимо с тобой поговорить, позвони мне, пожалуйста”
Я ощутила сильнейший душевный дискомфорт и отвечать пока не стала. Откуда у меня взялась волна негатива к этому человеку?
Горыныч был нашим с Сёмой однокурсником. Вообще-то, его звали Даниил Гуревич. А Горынычем его прозвал Сёмка, которому доставляло невыразимое удовольствие доводить бедного Гуревича до бешенства.
Данька был черненьким, субтильного телосложения, парнишкой. Страшно талантливым и жутко умным. Но из-за своей тонкой нервной организации и потешной внешности - круглая голова с коротким ёжиком, очочки, видавшие начало эры - его редко воспринимали всерьёз. Когда он волновался, то начинал говорить визгливо и тонко, размахивал руками-веточками, покрывался испариной.
Горынычем он стал из-за того, что совершенно не умел пить.
