Летом 1941 года советское командование планирует операцию по ликвидации немецкого плацдарма у Ельни, угрожающего Вязьме. Для успеха миссии необходимо добыть секретную информацию о противнике. Герои произведения отправляются в опасный рейд, готовые пожертвовать жизнью ради победы.
Дорожка прямая – встал и дошёл. Я так считаю… Мы только время теряем. Надо бежать в эту чёртову халупу, взрывать пока немцев не видно, да поскорее обратно, ноги уносить.
А ведь Коля в сущности прав.
Вернулись разведчики, посланные в деревню, присели за кустом.
– Хорошая кстати, дорожка, товарищ лейтенант… – сказал Шлыков. – Главное в районе мостков успеть спрятаться, если по дороге кто-то едет. В саму деревню не заходили, но немцев там точно нет. Но были – куры не кудахчут, свиньи не хрюкают, понятно куда они делись… Видели пару старух – занимаются своими делами, мальчонка мелкий с собакой пробежал.
– В прошлое попали, – предложил интересную версию Герасимов. – 21-го июня текущего года. Эх, если бы…
Внушала опасения просёлочная дорога… Слева вроде обычная дорога, в меру поросшая чертополохом, она терялась в редколесье, вела по-видимому в село Раздельное, что в четырех верстах к западу. В селе, как ни крути, должны стоять немцы – на то оно и село…
Глеб что-то чувствовал, одолевали сомнения, но не мог понять природу своих колебаний. Кто-то из великих сказал, что всё надо подвергать сомнению. Может оно и так.
– Брянцев, Шлыков, Друбич, остаются здесь. В случае опасности будете прикрывать – принимать огонь на себя. Савенков, в канаву, чтобы видел дорогу. Мостовой, Глинский страхуете нас с Герасимовым. Будет худо – поднимайте переполох, уводите погоню в лес.
Как же он надеялся, что до этого не дойдёт.
Соблазн прыжками перемахнуть пустое пространство был велик, но лейтенант сдерживался – когда-нибудь провалит экзамен, на кону которого жизнь. Он ушёл вправо, протиснулся через кустарник и через минуту сполз в канаву. В лучшие времена здесь текла речушка, сейчас осталось только иссушенная падь. Герасимов не отставал, приходилось пригибаться. На галёрке остались Глинский с Мостовым задержались в районе мостков.
До восточного угла склада добрались секунд за двадцать, пролетели как угорелые мимо сараюшек, добротного кирпично-бревенчатого строения, свалки металла. Остановились на углу, прижались к кирпичной кладке. Герасимов тяжело дышал, но сохранял спокойствие, ему удавалось даже ирония в глазах.
– Смешно?.. – нахмурился Шубин.
– Есть немного, товарищ лейтенант. Не могу избавиться от мысли, что внизу нас поджидает море сгнившего картофеля. Вот там мы и дадим с вами дуба от газовой атаки.
– Да типун тебе на язык.
За углом всё было спокойно. Картина сменилась, выезд из дальнего леса заслонила постройка бывшей конторы.
