Энергетическое напряжение в кабинете подскакивало от каждой новой информации. Обычная серость стен резко разделилась на яркие пятна света и тени, создавая необычайную атмосферу вокруг стола. Это было знакомое место, но сегодня в нем царил какой-то неправильный шарм.
Два десятка шагов, и я положил Гила на траву. Это не нить – это побег вьюна.
– Не прикасайся к нему! – крикнул Лорак, оказавшийся рядом со мной.
– Почему? – я отдернул руку от обрывка побега.
– Сейчас он пожирает внутренности Гила, – глухо сказал Большой. – Медленно пожирает, вцепившись в них и медленно пуская в теле Гила все новые побеги. Если ты попытаешься выдернуть вьюн, то убьешь Добряка. Хотя, может быть, так и стоит поступить. Гил отравлен, он без сознания и ничего не чувствует. Легкая смерть.
– Ничего нельзя сделать? – тихо спросил я.
– Нет, – покачал головой Лорак.
– Попробуем, – зло усмехнулся я.
Разумные перестали обрабатывать
смерчпоследними железками и отбежали от него. Все они столпились около меня с Лораком. Скорбь плескалась в их глазах, когда они смотрели на Гила, и ненависть, когда смотрели на
смерч жизни. А шкеру хорошо досталось от стали, он уже просто идет. Медленно идет. Видно, пропустил пару хороших плюх и вынужден был себя лечить. Почти всю свою силу он наверняка влил в
смерч жизни, а жалких крох ему не хватает.
– Пора доставать козыря, – сказал я Лораку.
– Согласен, – ощерился Большой. – А получится?
– Посмотрим. – Я вернул Лораку гримасу. – Бой!
Бурне возьмет – во всем
смерчеесть вода.
Копье огняударило в смерч. Он застыл на месте. Еще одно
копье. Еще одно
копьеи маленький
огнешарна закуску.
Смерчопять уменьшился в размерах. Так, теперь я полностью пуст. Натренировался под чутким руководством профа избавляться от энергии. Ната. Холод.
Гила выгнуло, и, пробив спину, из его тела вылез ледяной корень вьюна. Толстый корень.
– У шкера своя модификация
смерча жизни, – прошептал Лорак, – пускает быстро, и не побеги.
– Я пошел, – уведомил я друзей, которые отшатнулись от меня.
А почему, собственно, у меня такая добрая улыбка? Прогулка до маленького купола сумасшедшего леса была короткой. Метров тридцать. Я вошел в
смерч, я начал свою прогулку к эпицентру этого безумия. Каждый шаг дается с невероятным трудом. Только лед, примораживающий мои ступни к земле, не дает
смерчузакрутить меня. Ветки и трава, напоенные силой жизни, рассыпаются, прикасаясь ко мне.
