Энергетическое напряжение в кабинете подскакивало от каждой новой информации. Обычная серость стен резко разделилась на яркие пятна света и тени, создавая необычайную атмосферу вокруг стола. Это было знакомое место, но сегодня в нем царил какой-то неправильный шарм.
– Только есть одна проблема: я не люблю тебя. Есть и вторая проблема. Я ненавижу тебя.
Я пощечиной сбил суку на пол.
– У тебя есть минута, – сказал я. – Потом я буду ломать твои кости.
Холод. Холод во мне и вокруг меня. Давно я не испытывал подобных ощущений.
– Ты еще здесь? – поинтересовался я.
Взвизгнув, сука вытащила из-под диванной подушки свое платье и выбежала в коридор. Через десять секунд приглушенных ругательств и шороха одежды хлопнула входная дверь. Я улыбнулся.
Холод. Холод во мне и вокруг меня. Я не умею прощать, я не знаю, что это такое. Но я справедлив. Если я смогу понять, почему Алиана так со мной поступила, я забуду ее.
– Он пошевелился! Позовите Тихого!
А кто это так кричит? Я открыл глаза. Картина маслом. Несколько рейнджеров, мастеров внутреннего круга, окружили меня. Другие братья кучкуются за их спинами.
– И что здесь происходит? – осведомился я.
– Мы сами хотим это понять, – сказал Гил.
– И поэтому вы готовы атаковать меня? – усмехнулся я.
– Вопрос один, – начал Никс Старый, – а кого мы готовы убить?
– То, что этот недомерок меня не узнал, это понятно, – сказал я.
– Далв! – заорал Гил.
Арбалет выпал из его рук, и этот медведь в который раз попытался сломать мне ребра. Сумасшедший дом – вот правильное название резиденции гильдии рейнджеров. Столько буйных, и все на свободе. Дела.
– Далв, – начал Гил, когда вихрь ударов по моим ребрам, спине, плечам – нужное подчеркнуть – стих и все немного успокоились, – а что у тебя с глазами?
– А что с ними? – поинтересовался я.
– Сам посмотри, – уклонился от ответа Добряк.
Интересно. Я подошел к большому зеркалу – мангуст жирует – и посмотрел на себя. М-да. А где мои карие глаза? Те, что я вижу сейчас, видятся двумя замерзшими горными озерами, поверхность которых слегка припорошена снегом.
– Бывает, Гил, – улыбнулся я."
